Волконский В.А. Будущее за идеологией многополярного мира.
Волконский В.А. Будущее - за идеологией многополярного мира. В журнале "Экономические стратегии", номера 4 и 5-6, 2015.

                                                                               Волконский В.А.

                 

              Будущее – за идеологией многополярного  мира[1]

Журнал «Экономические  стратегии»,  2015,  №4 и № 5-6.

                      О духовно-идеологическом пространстве

         Человек  обитает в двух мирах – материально-прагматическом и духовном, смысловом. Естественные науки изучают реальность, независимую от сознания человека. А в духовной сфере формируются ответы на вопросы: ради чего?  что ценно, что важно? что есть добро и что есть зло? Что делать?  Смыслы долгое время  давали религии, затем идеологии[2].  ХХ век был веком идеологий.

                  XIX и XX столетия особенно наглядно продемонстрировали, какие гигантские энергии исторического творчества таятся в коллективных, скоординированных    действиях народов, какие у человечества имеются колоссальные возможности воздействия не только на институциональные условия его существования, но и на всю материальную сферу его обитания.  Каких вершин может оно достичь в науке, технике, экономике, культуре, - за счет «пассионарных  взрывов», в основе которых лежит идеология, объединяющая народ или хотя бы элиту. В обществе знания и информации трудно сомневаться, что причиной великих исторических трансформаций служат далеко не только накопляющиеся усовершенствования в производстве (производительных силах) и в системе человеческих отношений (производственных отношениях), но не в меньшей, а часто в большей мере достижения в сфере духовности и идеологии. В начале было Слово (Логос).

                 В настоящее время общепризнанно, что важнейшей производительной силой стала наука. История показывает, что доминирующая в обществе духовность (особенно, если это пассионарная  объединяющая духовность, включающая ценность служения общему) и ее «развертка» в социально-политическую и экономическую идеологию являются не менее, а скорее более важной производительной силой. Именно они сейчас становятся главным фактором, обеспечивающим стратегическую конкурентоспособность страны или цивилизационного полюса в складывающемся многополярном мире.

Важнейшей причиной либеральной контрреволюции 1991 года (или первой оранжевой революции),  приведшей к развалу СССР, была неспособность властвующей элиты (в первую очередь партии) укрепить, обновить идеологическую основу общества. Хотя ключевая роль идеологии прекрасно осознавалась. У советского народа (новая социальная общность за 70 лет  успела образоваться) и в первую очередь у его властвующей элиты не хватило творческих духовно-интеллектуальных сил. Сейчас для оздоровления и восстановления России конечно основная работа будет связана с экономическим ростом, с политическими преобразованиями и в первую очередь с заменой на ключевых постах компрадорской части властвующей элиты – патриотически  настроенными кадрами. Но для объединения и  активизации патриотической части элиты важны не только «реальные дела», но и слова лидеров, и любые «мелкие» события, обозначающие решимость власти укреплять суверенитет страны. Такие «мелкие» знаки,  естественно, внимательно отслеживают и противники.

Сейчас на Западе и в России – упадок  религий и идеологий,   период  бездуховности. Безвременье. В интеллектуальном сообществе нет недостатка в алармистских исследованиях, констатациях, предсказаниях тех опасностей, которые несет духовный кризис всей человеческой цивилизации. Гораздо меньше голосов, указывающих реалистичные пути выхода или хотя бы признаки возможного оптимистичного изменения ситуации, надежды на будущее просветление. На мой взгляд, такую надежду дают признаки движения мира  от  однополярной к многополярной[3] структуре.

         Генезис идеологий капитализма и социализма и их кризиса

Идеология капитализма, складывавшаяся под влиянием протестантской этики, вызвала колоссальный пассионарный подъем и оказала огромное воздействие на развитие человечества. Но основной период этого подъема, на наш взгляд, уходит в прошлое.  Современная фаза развития капитализма – финансовый капитализм была описана уже Р. Гильфердингом и В.Лениным.   Наступление фазы, или эры финансового капитализма — это важный перелом в духовно-идеологической сфере. Так же как в свое время Ф. Ницше объявил: «Бог умер!», теперь  можно констатировать: умер Дух капитализма (о котором писал Макс Вебер в своей знаменитой книге). Это, правда, не Бог, но, несомненно, Великий Созидающий Дух, которому Человечество обязано практически всем современным техническим могуществом и жизненным благополучием.

 Макс Вебер, определяя его, специально подчеркивает: «Свободное от каких бы то ни было норм приобретательство существовало на протяжении всего исторического развития…˝Стремление к наживе˝, ˝к злату проклятая страсть˝, алчность, … Не в этом различие между капиталистическим и докапиталистическим ˝духом˝» [1, с. 78]. Капиталистический Дух заключается в том, что смыслом жизни, призванием становится «само дело с его неустанными требованиями, которое становится необходимым условием существования» предпринимателя, дело которое «требует не отдавать прибыль в рост, а вкладывать в производство»…[1, с.88-89].  Приходится констатировать, что в эпоху финансового капитализма от Великого Созидающего Духа все чаще остается только неукротимая страсть к «быстрому обогащению».  Великий Дух отлетел, испустил дух (извиняюсь за каламбур). Элита по своей духовной и мотивационной структуре возвращается к докапиталистическому уровню.   Это относится в первую очередь к главной,  бурно растущей части современной капиталистической экономики – финансовой системе. Конечно, во многих быстро развивающихся инновационных отраслях реального сектора экономики, как и в научных институтах, Дело остается главным смыслом жизни для творческих работников и команды руководителей. Но этот смысл уже не служит основой для идеологии, объединяющей общество и «мотором» для пассионарного подъема. Технико-экономическая деятельность стала для человечества обычным делом, как любая профессиональная работа.

Главный духовно-идеологический  принцип, обусловивший «выброс пассионарной энергии»  капитализма (как созидательной, так и разрушительной), -  освобождение от морального и религиозного осуждения стремления человека к личному обогащению. Большинство религиозно-нравственных систем признают правомерность получения личного богатства как законное вознаграждение за  совершенные человеком дела,  ценные для общества и одобряемые им. Протестантскими учениями этот принцип был перевернут: именно накопленное частное богатство есть признак благоволения  Бога  к человеку и богоугодности его деяний. Общественное признание и  одобрение получило  следование своему призванию. Эти принципы стимулировали также борьбу за освобождение  человеческого разума и художественного творчества  от всех ограничений, налагавшихся на него феодальным государством и церковью. Результатом стало создание идеологии индивидуалистического либерализма и  экономической цивилизации (подчинение всех ценностей и смыслов человеческой деятельности единой денежной оценке). Наглядные успехи капитализма в науке, технике, экономике, культуре стали основой для формирования духовности европейского Модерна с центральной идеей постоянного Развития, Прогресса  как  высшей ценности и цели общества.

Человек, в силу несовершенства своей природы, всякое движение доводит до пределов разумного и всегда проходит дальше за эти пределы. Начав с провозглашения свободы и равенства, капиталистическая система к настоящему времени превратилась в мировую централизованную империю. Ее центр  состоит из нескольких сотен финансово-промышленных групп (а точнее, как правило, финансово-политических, ФПГ), связанных друг с другом перекрестным владением собственности (или из «300 семейств»). Их представители регулярно собираются для координации своих важнейших решений. Эта мировая экономико-политическая монополия обладает такой властью, какой не обладала ни одна империя в прошлом (поскольку не имела технологий манипулирования общественным сознанием).

С развитием капитализма неравенство между бедными и богатыми в возможностях реализации своего человеческого потенциала только увеличивалось.  Квинтильный коэффициент распределения по доходу - отношение среднего дохода 20%  самых богатых жителей Земли к 20% самых бедных. В начале 60-х годов он был равен 30, к началу ХХI века он достиг 75 раз и продолжает расти. В ответ на этот разрыв еще в ХIХ веке активизировалась и стала быстро набирать силу идеология социализма и коммунизма, элементы которой содержались во многих религиозных движениях (наверно, больше всего в различных учениях христианского направления). Маркс и Энгельс создали научную базу для этой идеологии, позволяющую прогнозировать  трансформацию капиталистического общества в  социалистическое. В условиях доминирования в Европе научного мировоззрения, они провозгласили  антирелигиозный характер коммунистического движения, хотя духовные корни коммунистического учения, его основные вопросы и варианты ответов на них  несомненно содержатся в христианстве.

В результате  трансформации, которая произошла в Западной  Европе, связанной с возникновением экономической цивилизации, религиозной Реформацией (с идеей индивидуального спасения) и становлением капитализма, Запад значительно опередил страны незападных цивилизаций по уровню экономического, технологического и культурного развития. Это стало для них важнейшим вызовом (challenge, по А. Тойнби). Некоторые из них нашли эффективный ответ  (response), который позже стали называть модернизацией. Первыми примерами модернизации служат реформы Петра Великого в России и реформы Мэйдзи в  Японии. Но для  «пробуждения» миллиардного Китая и других  незападных стран, для создания предпосылок для самостоятельного индустриального развития понадобились коммунистическая  идеология и пример борьбы коммунистических партий.

Социализм стал реальной политической и институциональной альтернативой капиталистическому устройству общества  только тогда, когда  индустриальное развитие стало быстро преобразовывать структуру общества в странах незападной цивилизации. Принципы и ценности социалистической идеологии в большей мере соответствуют цивилизационным архетипам и традиционной культуре России, Китая и других азиатских стран, чем европейских. В азиатских странах экономические отношения и мотивации, а также и классы, формирующиеся на основе этих отношений, имеют  меньшую значимость по сравнению с социальными и личностными связями. Зато гораздо большую роль играет государство (не только в области социально-политических, но и собственно экономических отношений и процессов) и поддерживающие его идеологические (религиозно-фи­лософские, культурно-этические, социально-политические) «скрепы» общества.

.Н.А.Бердяев писал: "Классы всегда в России были слабы, подчинены государству. Они даже образовались госу­дарственной властью. Сильными элементами были только монархия ... и народ" [2, с. 15]. Заметим, что при нынешней (ельцинской) реформе класс ка­питалистов также специально создавался государственной властью. Чтобы создать "социальный слой" (или класс) капита­листов ("социальную опору реформ") "реформаторы" разработали и реализовали программу форсированной приватизации, сознательно закрывая глаза на неизбежные при спешке нарушения законов и морали и специально создавая возможности для стремительного обогащения частных структур за счет обнищания не только насе­ления, но и государства. И сейчас в России доля малого и среднего бизнеса в экономике в несколько раз ниже, чем на Западе. Важная причина – нехватка кадров предпринимателей, традиционно невысокий статус предпринимателя. И одновременно разбухание сверх меры бюрократического аппарата государства. Те же беды описывает Г. Мюрдаль в странах Южной и Юго-Восточной Азии.

Ортодоксальным марксистам как европейским, так и российс­ким, революция 1905-1907 гг. в России (которая, по словам Каутского, "по своей природе должна и может быть только буржуазной") препод­несла ряд неожиданностей. Так, в период революции собственно буржуазия (владельцы капиталистических предприятий) в очень малой степени заявила претензии на власть. Из по­литических партий наиболее адекватно ее интересы выразили ка­деты. Решения их первого съезда в октябре 1905 г. звучали вполне революционно ("никаких врагов слева"). Однако уже со второго съезда в начале 1906 г. они объявили себя сторонниками конституционной монархии и отмежевались от революционных дейс­твий. В дальнейшем "государственнические" тенденции кадетов только усиливались.   Стоит еще добавить, что на выборах в Учредительное собрание в 1917 г. кадеты получили только 4% голосов.

Если развитие социалистического движения в Европе в XIX в. (включая возникно­вение марксизма) можно рассматривать как идеологический раскол внутри пассионарной элиты  западной  цивилизации, то разрыв В.Ленина с западноевропейской социал-демократией и меньшеви­ками и затем построение в России социалистического государства не "по Марксу" знаменуют различие проблем и путей их преодоле­ния в разных цивилизациях. Принятие марксовой формационной схемы развития как общеобязательной для всех стран фактически обрекло социалистов незападных стран со слабым развитием капитализма на теоретически двусмысленное положение. Вместо того, чтобы бороться с развитием капитализма (возможно, в течение многих десятилетий!), они должны были помогать его развитию (которое отнюдь не безболезненно для трудящихся классов и неиз­бежно ведет к тотальному расколу общества на имущих и неиму­щих), - и только добившись этого, переходить к строительству социализма. Но Ленин не был «догматиком и начетчиком». Для него важны были  Смысл и Цель, которые поставил Маркс. А должна ли Россия идти «по дорожке Запада» (как он предрекал в начале века), - это, он был уверен, что знает лучше Маркса, поскольку он был и чувствовал себя частью той сущности, которую позже назвали российской цивилизацией, отличной от европейской (более подробно см. в [12, разд. 3.6]).  И Ленин  создал марксизм для незападных цивилизаций. Именно он стал реальной альтернативой капитализму. Европейская социал-демократия  выполняет  роль  его  гуманизации, смягчения его наиболее неприемлемых пороков.

    Капиталистическая система и либеральная идеология ориентированы на победителей во всеобщей конкуренции. Это система и идеология – для элиты. А как  жить (или как выжить) тем, кто не может или не хо­чет принять за норму "прекрасный новый мир" с его непрерывной конкуренцией в силе, богатстве, агрессивности, наглости, бес­пощадности? Многие незападные народы, а тем более значительные слои их населения как по своим культурно-смысловым установкам, так и по психологическим способностям оказываются не в состоя­нии адаптироваться к новым требованиям. Ответ на этот вопрос давали идеология социализма и образец общественного устройства в СССР.

После победы социалистической революции в России надежды человечества переключились на Советский Союз и социалистический лагерь. И он долгое время был маяком для всего остального мира, указывающим дорогу в светлое будущее. Однако общественные системы не вечны. Когда обнаружилась нехватка интеллектуальных и духовных сил у коммунистов и социалистов, чтобы обновить “кадровый состав” властвующей и креативной элиты, оживить идеологию и лежащие в ее основе экономические и политические теории, стали выявляться трагические страницы гражданской войны и периода массовых репрессий. (Тот период может быть полностью понят только как продолжение гражданской войны, а также как первый эпизод продолжающейся борьбы за сохранение и укрепление самостоятельного цивилизационного полюса «Россия», противостоящего силам глобализма).

В 70-80-е гг. прошлого столетия окончательно выяснилось безрадостная картина.  Капитализм – система, опирающаяся на индивидуальные инстинкты увеличения богатства и власти и последовательно устраняющая все институты, которые ограничивают свободную рыночную конкуренцию, ведет к ситуации всевластия олигархии, отрицающей ее собственные идеологические основы. Альтернативная система, в силу жесткого противостояния всему «старому миру», могла быть только централизованной структурой государственного социализма. Она продемонстрировала другую крайность в управлении экономикой и обществом, опираясь почти исключительно на планово-административные методы, на доминирующую роль государства и партии. Она не смогла достаточно быстро перестроиться и потерпела поражение в идеологической борьбе. В отличие от ее  противника, который сумел использовать в своих целях как достижения, так и слабости нового строя. Когда обе крайности в построении модели общества и экономики обнаружили свои недостатки, выявился глубокий идеологический кризис, даже духовный вакуум. Для его преодоления  необходимо духовное обновление.

По глубине и важности для истории современный духовно-идеологический кризис можно сравнить с ситуацией в странах Средиземноморья и Ближнего востока в течение нескольких столетий перед Рождеством Христовым и нескольких столетий после Рождества, пока шел процесс консолидации церкви, канонизация и распространения христианского учения. Тогда возникало множество религиозных учений, различающихся как верой в единого Бога или множество богов, в доброе или злое божество, создавшее этот мир, отношением к существующим властям и т. д. Возникали различные философские школы, делающие акцент на неспособности получения человеком достоверного знания (скептики), на этике с целью достижения бесстрастия, апатии, отсутствия страданий (стоики), на отказе от любых социальных и культурных правилах и установлениях (киники). Общее впечатление от духовных и философских движений той эпохи, не связанных с христианским учением, можно охарактеризовать как уход от активной жизни, отчуждение от смыслов бытия, пессимизм, упадок духа.

             Сейчас непомерную власть над миром приобрела идеология отказа от высших Смыслов бытия, от Веры, которые требуют поиска и осмысления Божьего Замысла и служения Ему.  Многие черты постмодернизма в значительной мере характеризуют общую современную ситуацию в духовно-идеологической сфере.  Его характерные  черты – иронично-циничное отношение к любым идеям и смыслам, образам и символам, еще недавно порождавшим великую общественную энергию и сейчас еще остающимся значимыми и даже священными для большой  части людей, его стремление показать отсутствие разницы между добром и злом, между истиной и ее симуляцией, - эти черты, на мой взгляд, сближают его с ситуацией той, "предхристианской" эпохи.

 

                       Однополярный мир и «религия Свободы»

 

          Первые признаки надлома и ослабления великих идеологий ХХ века, только намного позже перешедшего в описанный выше нынешний духовный упадок (с дискредитацией  всяких надличностных смыслов), появились как реакция на  беспрецедентное подчинение личности государству и подавление духовной свободы в странах фашизма и коммунизма. Интересно, что наиболее глубокими идеологами  новой религии Свободы были властители дум «молодежного бунта» 60-70-х годов наиболее глубокие  философские критики капитализма Эрих Фромм и Герберт Маркузе (один из основателей неомарксизма). Например, Э. Фромм в наиболее известном своем произведении «Бегство от свободы» пишет: "Важна деятель­ность, а не ее результат... Жизнь не нуждается в оправдании (успехом или чем-либо еще). У жизни есть лишь один смысл - са­ма жизнь... Человек не должен быть подчинен чему-то более высокому, нежели он сам... Свобода победит, если целью и смыслом общест­ва станет индивид, его развитие и счастье" [3, с. 218-220].

Он констатирует, что фактически усилия всей социально-фило­софской мысли нового времени от протестантизма до Канта нап­равлены на замену явной, внешней власти регламентаций со сто­роны общества - властью внутренней, интериоризованной. Эта "внутренняя власть" есть нравственность, долг, совесть, от­ветственность, или "суперэго". - И видите ли, человека, обре­мененного долгом, совестью, нравственностью, считают свобод­ным!?  Э.Фромм разъясняет, что это вовсе не "замена", а подме­на, не свобода, а подавление - "подавление своих естественных наклонностей, своей человеческой натуры, установление господс­тва над одной частью личности - над собственной натурой - дру­гой части личности - разума, воли, совести" [3, с. 144]. Дальше выясняется, что "подавляемая человеческая натура" - это в первую очередь спонтанные эмоции, в более широком смысле - любая спонтанная деятельность индивида.

        Э. Фромм  уверен,  что  именно  спонтанная активность,  "не обусловленная некритическим восприятием шаблонов" вылечит ин­дивида "от расщепления личности" (на волю и интеллект, с одной стороны, и спонтанные эмоции - с другой), даст возможность объединиться "с миром, другими людьми и с природой".  Но думаю, что современные россияне лучше, чем кто-либо другой (и лучше, чем Э.Фромм), знают, что такое "спонтанная активность", которую не "подавляет" ни долг, ни совесть. Это тот самый криминали­тет, который грабит и убивает, потому что разрушилась система ценностей советского общества и "некритически воспринимаемых шаблонов" поведения.

В.И.Ленин назвал современную ему стадию капитализма империализмом, подчеркивая неизбежность конфликтов и войн между основными капиталистическими государствами. После Второй мировой войны Америке, единственной из великих держав, не испытавших разрушений войны на своей территории, удалось объединить властвующие элиты большинства буржуазных стран, фактически обеспечить свое не только доминирование, но и прямое руководство. Точнее, наверное, надо было бы сказать, что властным элитам ведущих стран удалось объединиться для противостояния реальной опасности для них, исходящей от социалистической системы. И в этом главную роль сыграло перемещение основного театра военных действий из сферы собственно военной (разработка новых видов вооружений и их наращивание) - в сферу информационно-идеологического воздействия.

Главным оружием в противостоянии тоталитарным идеологиям коммунизма и фашизма стала идеология либерализма. Но для идеологической войны необходимо было дополнить ее системой тоталитарного идеологического контроля и дискредитации, подавления альтернативных идей. Английский психолог и психоаналитик  Эндрю Сэмуэлс правильно пишет: «Свобода не гарантирует многообразия, свобода может оказаться и свободой стремления  установить тиранический контроль над всей системой в целом».

С помощью разветвленной сети секретных правительственных и неправительственных исследовательских центров, фондов, клубов, институтов разрабатывались и совершенствовались идеологические концепции и методы воздействия на общественное сознание. При этом был успешно использован опыт идеологической работы в Советском Союзе и других идеократических обществах, а также технологии, совершенствовавшиеся  в  течение нескольких столетий  развития  могучей системы тайных обществ  Европы и Америки (в первую очередь, масонских), а также спецслужб. За счет высокой степени монополизации в системе СМИ, разработки и применения социально-психологических и информационно-политических технологий, инициирования национальных и конфессиональных конфликтов, традиций подготовки и продвижения "агентов влияния" на ключевые позиции в структурах власти, экономики, массовой информации, - была создана очень эффективная система идеологического контроля. Великая цель либералов – свобода прессы превратилась в свободу с помощью СМИ  манипулировать общественным сознанием.

После разрушения СССР эта система идеологического контроля заняла фактически  монопольное положение в мире. (Китай в идеологическом противостоянии Западу пока не выходит на активные позиции и занимает скорее положение регионального лидера). Западная система идеологического контроля жестко централизована. Хотя возможно, реже использует грубые и явные методы административных запретов, аресты или физическое устранение слишком активных и влиятельных противников, чем советские власти. Такие операции она предпочитает осуществлять чужими руками, не провозглашая своих целей, не выявляя главных субъектов контроля.

В качестве содержательного концептуального оружия была пущена в ход идеология "деидеологизации", объявлявшая злом всякую идеологию. Такая "идеология" легко сочеталась с антигосударственным пафосом индивидуалистического либерализма, но плохо согласовалась с тоталитарной сущностью созданной системы идеологического контроля. Поэтому во внутриполитической практике западные государства сохраняли и националистические символы и лозунги, и ценность государства. А идеологию деидеологизации и антигосударственного либерализма использовали только для внешнего употребления как оружие в идеологической войне.

 После крушения СССР   идеология либерализма (в последние десятилетия - глобализма) представляется безраздельно торжествующей . Но она в качестве альтернативы социализму  уже  лишилась большей части своей силы и  доверия. В России, как показывают результаты  выборов (как их ни исправляй и ни интерпретируй), либералы набирают никак не больше 3-5% голосов.

  Смысл символа  Свободы в Европе уже во времена Маркса понимался не  однозначно. Более или менее одинаково его понимали все «прогрессивные силы» общества: как альтернативу крепостной зависимости крестьян от феодалов (а в Америке – рабству чернокожих), политическим ограничениям, препятствующим развитию рынка и предпринимательской инициативы, идеологическим ограничениям, устанавливаемым церковью и реально мешавшим развитию творчества в науке и искусстве. Теперь чтобы понять смысл лозунга «освобождение рабочего класса», надо прослушать лекции по политэкономии. В гимне коммунистов поется:

«Вставай, проклятьем заклейменный

Весь мир голодных и рабов».

Но кто сейчас рабы? Рабочих никто не заставляет трудиться. Эти «простаки» сами просят капиталиста: дай поработать!  И часто рады подписать контракт и  заплатить за это своей дорогой свободой на ряд будущих лет! (Совсем как мальчишки просили у Тома Сойера дать им покрасить забор).

           И во времена Маркса использование понятия Свобода требовало серьезных объяснений. Когда Маркс говорит, что социализм – это переход из «царства необходимости» в «царство свободы», надо ли это понимать в духе представлений либералов , превыше всего ценящих свободу индивида, как  уступку этим представлениям? -  Нет. Под «царством необходимости», как известно, понимается господство экономических стихий, над которыми человек не властен. Но что такое свобода? Для кого свобода? Имеется ли в виду свобода для Человека, для человечества в выборе своего исторического пути? Или это свобода либералов, т.е. свобода для каждого индивида, вовсе не предполагающая подчинение единой цели, какого-либо духового (идеологического) единства народа или класса? Свобода в этом втором понимании, очевидно, полностью отрицает свободу в ее первом понимании. Для свободного выбора исторического пути необходимым предварительным условием служит обеспечение единства, будь то с помощью силы или добровольной поддержки диктатора. В истории часто именно так и бывает, хотя более предпочтительным является путь добровольного образования политического союза типа Евросоюза (дай Бог ему сил не развалиться еще сотни или хотя бы десятки лет). Таков политический аспект старого философского противопоставления по Дж. Стюарту Миллю. Первый смысл соответствует «свободе для», liberty, второй – «свободе от», freedom.

           Либерализм современных глобалистов сводится в основном к освобождению общества от государства[4]. Сейчас, в период мирового экономического кризиса раздается все больше голосов в пользу расширения государственного сектора и усиления государственного регулирования. В России с ее государственнической традицией (да и во многих других странах незападной Периферии), видимо пора возвращаться к преимущественному пониманию символа Свободы в духе национально-освободительной традиции: свобода как возвращение и отстаивание государственного суверенитета.

            Символом Свободы слишком много пользовались для обмана и ограбления простаков. Теперь мир уже видел столько примеров закабаления во имя свободы, что в пору призывать к освобождению от освободителей. В современном мире использование «сладкого слова свобода» без объяснения, свободы от чего, от кого и свобода для чего – это признак манипулирования сознанием. Можно внушить ребенку, что отец ограничивает его свободу, когда не пускает без взрослых на улицу. Каков же вывод? – Символ абстрактной свободы для личности, для ее творчества теперь уже не понят и не адекватен без объяснений. Эпоха освобождения от сменяется эпохой освобождения для. Но это уже не либерализм. Это эпоха поиска смыслов.

Можно надеяться, что возникающий многополярный мир станет подходящей геополитической структурой  для такого поиска.

                                     

                                     Причины упадка идеологий

 

             Преодоление современного духовно-идеологического  кризиса  скорее     всего начнется с создания и утверждения новой идеологии и обновления старых.  Сейчас именно здесь возникают новые Смыслы, а не в искусстве и культуре,  как в эпоху Ренессанса. Идеология - это только интеллектуально-мыслительная конструкция. Это еще не обновление всей духовности общества. Но как говорили Исайя  и  Иоанн Предтеча:    «Приготовьте путь Господу, прямыми сделайте стези  Богу» (Исайя, 40: 3,4). Задача интеллектуального сообщества – создавать идеологию.

           Одной из важных  причин  ослабления великих идеологий ХХ века, видимо, служит   беспрецедентное ускорение течения истории,  особенно  в последние десятилетия. Быстро меняется не только ее "ландшафт" (сцена). Меняются и субъекты (актеры). В XIX столетии главными акторами истории были крупнейшие государства, церкви (или другие конфессиональные организации) и тайные общества (наиболее известные - масоны и иллюминаты). Во второй половине века начинают играть роль классы, осознавшие себя как субъекты истории с определенными интересами и оформившейся идеологией ("классы-для-себя"). В результате разных исторических процессов, но в значительной мере благодаря успехам наук об обществе и созданию трех доминирующих идеологий - национализма, либерализма, коммунизма, заряженных великой исторической энергией, ХХ век стал веком интеграции, концентрации множества субъектов в три мировых субьекта, или полюса - капитализма, социализма и фашизма . ХХ век стал веком противостояния этих полюсов и страшных мировых войн (горячих и холодных) между ними. Каждый член рода человеческого мог отнести себя к одной из этих идеологий-религий и смотреть на историю через построенную в ней «систему линз и зеркал».

В отличие от предшествующих столетий, знания ученых людей не успевают откристаллизоваться в более или менее стабильную картину, подобную марксизму или теории цивилизаций. (Правда, социологи из секретных и несекретных лабораторий успевают понять происходящее настолько, чтобы создать эффективное оружие для манипулирования общественным сознанием и  провоцирования  цветных революций. Но эти разработки  не могут стать основой новой идеологии. В частности, потому, что  их авторы не декларируют и не афишируют общеисторических или общедуховных смыслов и целей, во имя которых они работают).

          Если в ходе исторического развития меняется устройство общества, его проблемы и противоречия, а идеологи не успевают своевременно модифицировать, модернизировать идеологию и теории общественного развития, лежащие в ее основе, - идеология теряет свою энергию. Постепенно от нее может остаться только безжизненный догматизированный остов. Такой процесс многократно происходил в периоды ослабления великих империй. Так  под покровом Римской империи возникали христианские общины и секты, близкие к христианству. Так, в СССР  любовь к С. Есенину, Н. Рубцову, В. Высоцкому завоевывала официальное признание. Сейчас в России в интеллектуально-идеологической сфере  в значительной мере уже произошло "засыхание", "отслоение" либеральной идеологии (партии прозападных реформаторов не набирают больше 5 – 7% голосов). Хотя официальная идеология продолжает оставаться прозападной, антисоветской и либеральной.

          На протяжении существования социалистической системы (сначала в СССР, теперь в Китае и других странах) эта система заимствовала и «ассимилировала» многие институциональные принципы и механизмы капитализма. Также и в капиталистических странах заимствовали принципы и институциональные «открытия» социализма. Это относится к институтам плана и рынка, роли государственной собственности, системы социального обеспечения и пр. В результате категории социализма и капитализма «размывались», теряли свою определенность. Если говорить об институциональной сфере как в теории, так и в практической реализации, то можно согласится с таким выдающимся экономистом, как нобелевский лауреат Дж. Гэлбрейт, который был убежден, что идет процесс конвергенции социализма и капитализма.

          За полтора-два столетия со времени создания классической политэкономии в результате технического и экономического прогресса резко преобразилась институциональная структура всей экономической системы. Нуждается в серьезном обновлении вся теоретическая картина экономической системы, т. е. научная база как для капиталистической, так и для коммунистической идеологий. Приведем некоторые примеры. Трансформировался институт собственности. Юридическое право собственности распадается на множество правомочий. Возникает масса юридически неоформленных типов зависимости, аффилирования, включая неформальные (в частности, межличностные) связи. Крупные компании обрастают многочисленными мелкими и средними зависимыми от них фирмами и предприятиями, образуя «гроздьевые структуры».  Идут процессы, названные структурированием рынка. При описании и анализе чаще используют не понятие собственность, более широкое понятие контроль.  Благодаря  многообразию форм экономической и социальной зависимости или согласованности действий резко возрастают возможности скрывать эти отношения от контроля со стороны государства и общества. Этому в большой мере способствует принцип коммерческой тайны, который наряду с частной собственностью либеральная идеология считает незыблемым.

          Изменения институтов привели к преобразованию классовой структуры общества  - изменению облика основных классов и их роли в обществе.

           После появления в 1933 г. работы А. Берла и Г. Минза «Современная корпорация и частная собственность» [4] стало общепризнанным отделение собственности крупных корпораций от их управления. Произошел отрыв слоя  собственников,  т. е. тех, кого именно принято считать  капиталистами, от слоя менеджеров - тех,  кто управляет компанией, кого Дж. Гэлбрейт  называл техноструктурой компании, а при обсуждении корпоративных отношений именуют обычно инсайдерами. Жизнь собственников, их интересы и стремления  переместились из сферы реального производства – в сферу финансов, которая все больше сплавляется с политикой. Это касается, конечно, крупных собственников. Мелкие акционеры давно потеряли возможность играть самостоятельную роль в принятии стратегических решений. Крупные компании, которые являются главными субъектами экономического и технического развития, имеют одинаковую организационную и мотивационную структуру как на Западе, так и на Востоке. Их деятельность и эффективность существенно не различаются в зависимости от того, являются ли они государственными или частными.

Дж. Гэлбрейт [5], [6] писал, что техноструктура (менеджеры) крупных корпораций идентифицирует свои цели и интересы с целями долгосрочного развития  компании. Теперь именно инсайдеров с большим правом, чем собственников, можно считать носителями Духа капитализма, для которых Дело служит призванием и смыслом жизни. Однако они – наемные работники.   Поведение, цели, мотивации техноструктуры практически одинаковы как при капиталистическом, так  и при социалистическом устройстве общества. При обеих общественных  системах  управленцы реализуют свой духовный  потенциал  в условиях противостояния – при социализме чаще с госчиновниками,   при капитализме -  с  собственниками.

          Означает ли теоретическое и практическое сближение капитализма и социализма, что  противостояние этих категорий и идеологий потеряло свое историческое значение?  На этот вопрос  нельзя дать правильный ответ, если оставаться только в круге экономических и институциональных понятий и факторов. Их значение и противостояние –  вовсе не только в институциональной, а в первую очередь именно в духовно-идеологической, смысловой сфере.         И.Сталин  в работе 1951 г. «Экономические проблемы социализма в СССР» [7]  определяет социализм не через господство общественной или частной собственности, не через наличие рынка или плана, а через цель, на которую направлено данное общество (в чьих интересах?).  Капитализм – такой строй, который обеспечивает максимизацию прибыли держателям капитала. Социализм – такой строй, который направлен на  «максимальное удовлетворение постоянно растущих материальных и культурных потребностей членов общества» Он понял, что идеология — это не функция от производительных сил и производственных отношений, не «надстройка», а нередко главный двигатель истории. В эпоху информационного общества в этом трудно сомневаться. 

Соответственно, это является и объяснением оживления интереса к   марксистскому учению  в последние годы, хотя многие его описания и выводы очевидно устарели. Оно показывает, что кроме стремления к материальному благополучию и богатству, которых капитализм достигал за счет конкуренции, для человечества вполне реалистической и достижимой является цель построения справедливого общества. Общества, в котором сотрудничество будет важнее конкуренции, и принцип справедливости не будет противоречить принципу развития.  Ю.Я. Ольсевич  в  коллективной монографии [8, с. 688]  приводит слова римского папы Иоанна Павла II (1993 год): «Коммунистическую идеологию нельзя огульно отрицать, не признавая за ней некоего “ядра истины”. Благодаря этому ядру истины, марксизм смог стать притягательной реальностью для западного общества». Капитализм изменился «в основном благодаря социалистической мысли», которая породила такие «социальные амортизаторы», как профсоюзы и контроль со стороны государства. Глава католической церкви понял значение марксизма для истории лучше, чем многие последователи этого учения. Человечеству необходима вера в светлое будущее. В этом социалистические идеи являются продолжением, «разверткой» христианства в сферу социально-экономических проблем.

Наверно главное изменение экономической и политической картины мира, требующее обновления марксистского учения и идеологии социализма, состоит в перемещении сравнительной остроты и важности противоречий и проблем истории с внутристрановых, межклассовых - на противоречия и проблемы межстрановые, которые связаны как с политэкономическими, так и с культурно-цивилизационными факторами и отношениями.  Спор марксистов, может ли марксизм  обойтись  без «цивилизационного подхода», развиваясь на основе единого для всего человечества «формационного подхода», - этот спор решен историей. Равно необходимы оба.

Теперь слишком сильно политическое, финансовое, концептуальное влияние друг на друга различных цивилизационных полюсов, особенно влияние западного Центра. Так что основные проблемы современного мира не разрешимы в рамках одной страны (как это было на заре развития капитализма).  Для среднего человека проблемы, с которыми он сталкивается ежедневно на практике, острее  и главнее, чем далекие мировые реальности, показанные ему по телевидению (которому он, кстати, и не очень доверяет). Поэтому в практике формирования текущей политики, в ее концептуально-информационном обеспечении на первый план выходят проблемы внутристрановые, которые необходимо решить в заданных рамках мировой политэкономической системы. Однако для формирования идеологии и духовности, предназначенных для длительной перспективы и преодоления глубинных причин (а не только поверхностных симптомов) болезней, даже имеющих вид "национальных особенностей" страны и ее истории, - в центре идеологии должно стоять представление о будущем всего мира. Это является обоснованием неизбежности и желательности преображения идеологической альтернативы капитализм - социализм в альтернативу глобализм - многополярный мир.

                   Должна начаться эпоха поиска  Смыслов

             Духовный кризис обозначает смену  эпох, точку бифуркации», перелома исторической траектории.  Каковы важнейшие признаки современного перелома, смены  эпох?   -  Наиболее наглядный и бесспорный - в геополитике и  геоэкономике: конец однополярного мира и возникновение многополярного мира.  За первое десятилетие ХХI века показатель ВВП на душу населения лидирующих стран Запада повысился на 8 – 10%.Тот же показатель для  лидеров  незападных  цивилизационных полюсов (Индия, Россия, Иран) увеличился за тот же период на 60 – 80%. В Китае он вырос в 2,5 раза. Согласно исследованию ОЭСР (Организация экономического сотрудничества и развития), к 2016 году Китай по объему ВВП обгонит США. В период подавляющего превосходства Запада в экономической и политической сфере элиты остальных полюсов были в значительной  части ориентированы на западные ценности, озабочены стремлением встроиться в однополярную капиталистическую систему, развитие науки, культуры, философии тормозилось «утечкой мозгов».

      С возникновением «противовесов» западному Центру появится возможность и настоятельная потребность создавать для каждого цивилизационного сообщества экономико-политические механизмы разумной автаркии  [14]  и свою  объединяющую духовность и идеологию   (в первую очередь, на основе традиционных культур и религий и элементов социалистической идеологии). А также идеологические и институциональные механизмы предотвращения и мирного разрешения межцивилизационных конфликтов.  

      Финансовая и экономическая открытость периферийных экономик, значительно более бедных по сравнению с западными странами,  делает их беззащитными  перед непредсказуемыми колебаниями спроса и мировых цен на товары и финансовые активы, которые определяются изменениями геополитических условий и спекулятивных стратегий финансово-политических групп. Эта непредсказуемость лишает периферийные экономики возможности выстраивать собственную суверенную стратегию развития (в частности, стратегию модернизации экономики, требующую разработки долгосрочного плана поэтапного изменения структуры хозяйства и общества), обрекает на роль сателлитов западного сообщества, вынуждает постоянно реагировать на  события, происходящие в развитых странах.

          Признаком «смены парадигм» можно считать в сфере естественных наук -  накопление научных экспериментальных данных о парапсихических и мистических феноменах и теорий об их материальных носителях.  В сфере общественных наук -  оживление интереса к политэкономии и марксизму, к их обновлению. 

          Необходимы общие понятия, позволяющие изучать и сопоставлять роль религиозных и научных (материальных) феноменов в единой системе категорий. В философии  эта задача  определена и эта работа проделана в значительной части Мартином Хайдеггером и остальными экзистенциалистами (главное понятие  - Seyn, Бытие). Может быть, более приемлемо для современного российского общества понятие Духовность. Обновление  политэкономии  несомненно нуждается в учете воздействия на общество духовности, в частности, идеологии. Идеология должна дать базу для ответа на  вопрос: какого будущего, какого устройства общества мы хотим?

            Наиболее наглядная и важная тенденция, несущая как опасности, так и  надежды для будущего всего человечества, - это переход в сфере геоэкономической  и геополитической из состояния однополярного мира (ОПМ) в состояние многополярного мира (МПМ). Чтобы этот переход не привел к новым войнам и катастрофам, необходимо признать, что мы (человечество,  духовно-интеллектуальное сообщество) недопустимо мало знаем о самих себе, о духовной жизни человечества. Необходимо признать, что в последние столетия значение этой сферы жизни катастрофически недооценивалось. И это привело к нарастанию угроз самому существованию людей.

          Экономическая цивилизация  и  капитализм  сузили набор целей и ценностей в жизни человека до одного хорошо измеримого показателя – до оценки его богатства на фондовом рынке. Рост ВВП вместо того, чтобы быть средством для увеличения «цветущей сложности» жизни стал главной целью общества. Фридрих Ницше своим великим талантом героизировал и «освятил» философской санкцией освобождение человека от всех добродетелей, кроме одной – воли к власти («чтобы  легче было идти через мост» - к сверхчеловеку). Но ницшеанский герой стал не сверхчеловеком, а одномерным человеком Герберта Маркузе.

            Cовременная  экономическая, политическая, идеологическая система устроена так, что каждый человек и каждая  нация вынуждены напрягать все силы, стараясь не отстать от других, обогнать их в объемах производства и потребления, в получении богатства, достижении определенного статуса в обществе. Хочешь ты этого или не хочешь, ты не можешь уклониться от участия в этом всеобщем соревновании. Когда толпа бежит, ты тоже вынужден бежать с ней вместе, иначе тебя затопчут.  И элиты многих периферийных стран, зависимых от США и «финансового интернационала», мечтают о том, чтобы их «засосало в воронку» этого одномерного развития, в это колесо кармы.

          В  древности пророки и мудрецы указывали только один путь освобождения из этого колеса – аскетизм и отшельничество. Аскеты и отшельники проложили путь к мировым религиям.

          Возникновение многополярного мира и выход на арену истории народов с современным уровнем экономики, но с иными духовными традициями и установками дает шанс человечеству найти более достойные смыслы, цели и пути развития. Современное восприятие категории развития  как тождественного экономическому росту, в лучшем случае –  научно-техническому развитию, может быть рациональным только как средство, - средство расширения материальных возможностей Человека. Если же оно становится доминирующей целью и заслоняет, подавляет все иные смыслы бытия, - это вовсе не возвышение Человека, не увеличение богатства жизни, не расширение его возможностей, а наоборот, обеднение и сужение его Бытия. Это давно поняли философы.  Обзор дискуссий о категории развития см., например, в  [9].

          Человек обладает огромным набором способностей. И каждая из них может быть основой специального направления развития, поскольку в человеке заложено стремление к совершенству. И это стремление для многих становится смыслом и главной духовной основой существования. История много раз доказывала неизбежность смены "сверхценного", одномерного направления неожиданно возникавшими новыми ветвями на дереве смыслов развития. Вспомним в качестве примера, как в  ХVII - ХVIII вв. в центре Европы, поглощенной междоусобными войнами и атмосферой первоначального капиталистического накопления, суровую Германию вдруг охватывает всеобщая страсть к музыке. В каждом доме вечерами играет маленький семейный оркестр, появляются все новые композиторы. Большинство  из них потомки не помнят, но появились и величайшие вершины, формирующие само понятие человеческой культуры. Категория развития необходима, чтобы история имела Смысл. Но его простое и однозначное определение - это только временное явление, счастливая историческая случайность.

Человек обладает огромным разнообразием способностей и возможностей. И потому радикальные традиционалисты, требующие непременного возвращения к прежним  Смыслам и символам, - они заслуживают уважения и часто восхищения, но они только часть, лишь одна сторона сложнейшей системы, называемой Человек.

 

                     Противостояние «одномерной» глобализации.

 

           Глобализационное   направление несомненно еще долго останется мощным противником нового мира (МПМ) как в сферах экономики и политики, так и в духовно-идеологической, смысловой сфере. Даже в конечной победе этой новой тенденции нет стопроцентной уверенности. Тем более трудно дать мало-мальски надежный прогноз духовно-идеологической картины будущего МПМ. Ниже будут приведены некоторые соображения на этот счет на основе анализа абстрактно-теоретических факторов и примера различия между западно-европейскими и русскими западно-европейскими (православными) мироощущением и ценностными установками.  Многие черты такого  отличия  российской цивилизации от современного Запада   характерны и для других незападных цивилизационных полюсов.

         Сначала  приведем  описание (как нам представляется, не встречавшее серьезных возражений) различий между духовно-психологическими чертами и ценностными установками.

           Различия  западно-европейской и российской  цивилизаций. Апологет западной культуры  Оскар Шпенглер  пишет: "Жизнь важна постольку, поскольку она есть деятельность... Фаустовский инстинкт требует тер­пимости, т.е. пространства для собственной деятельности. Но только исключительно для нее... Воля к власти, также и в об­ласти нравственного, стремление придать своей морали всеобщее значение, принудить человечество подчиниться ей, желание вся­кую иную мораль переиначить, преодолеть, уничтожить: все это самое наше собственное достояние... Кто иначе думает, чувству­ет, желает, тот дурен, отступник, тот враг. С ним надо бороться без пощады" [10, с. 495, 499, 541].

Западный человек воспринимает мир разделенным на “мое” и ”не-мое”, т.е. неупорядоченное, хаотическое, куда должен быть внесен порядок, “мой” закон, “цивилизованность” и т.п. Сделать своим - значит покорить, подчинить, навязать свое видение мира, сделать для меня управляе­мым, манипулируемым.  Восточный человек больше доверяет установившемуся порядку традиционному или божественному (если речь идет о мире в це­лом). Его главная цель - установить не свой личный (именной) порядок, а общий (анонимный) нравственный закон.

           Ниже приводятся выводы, полученные на основе психологического обследования и сопоставления больших групп американских и русских студентов и описанные в книге  К.Касьяновой  [11]. (К сожалению, это великолепное исследование мало  известно в России).  Эти выводы подтверждают констатации Н. Данилевского, О. Шпенглера, Н. Бердяева.  

       Запад написал на своем знамени "Свобода для Индивида". Имеется в виду свобода от внешних ограничений. Есть "мое" и "внешнее", и внешнее меня не интересует ("Это ваши пробле­мы!"), точнее, интересует только как материал или как препятс­твие для того духа, того разума, который только я могу внести. Это общее мироощущение порождает отношение людей западной ци­вилизации к "традиционным" обществам и представителям их наро­дов, которое  часто бывает ближе к заповедям раввинов - состави­телей Талмуда (не считать гоев за людей), чем к христианскому "нет ни эллина, ни иудея". В противоположность этому,  православная ментальность в значительно большей степени сохраняет потребность входить "в чужие проблемы", искать "истину", "правду", общую как для "ме­ня", так и для "внешней" стороны, и строить отношения на общих принципах морали [11, с. 180-184, 228-229].

К.Касьянова констатирует, что в русской культуре в значи­тельно большей степени, чем в западной (чем у американцев), "репрессируются действия, направленные на достижение личных целей, и поощряются действия, способствующие поддержанию соци­ального целого" [11, с. 167, гл. 11] (например, трудового кол­лектива лаборатории или предприятия). Европеец сказал бы, что мы слишком много времени и сил тратим на "выяснение отноше­ний", что это идет в ущерб производственным или научным дости­жениям. Но в том-то и дело, что для нас отношения в коллекти­ве, вопросы нравственности, наш "социальный космос" важнее этих достижений.

Общественное дело по-настоящему ценится нами, только если отсутствует личная выгода, личная заинтересованность. Часто получается, что мы "суемся" в чужие дела, а свое собственное дело не делаем. Если для западного человека важнейшим двигателем служит самоутверждение,  то высокая ценность христианского смирения в православной культуре (сохранившееся в  современной нашей системе ценностей),  по выражению Н.Бердяева,  «означает внутренний духовный акт преодоления эгоцентризма». Человек действует не ради утверждения собственной личности, а ради утверждения правды, общего закона. Мы природные социалис­ты и коллективисты.

Христианство как западное, так и восточное признает  высокой ценностью свободу личности.  Для либеральной западной традиции общество, коллектив, государство обладают ценностью лишь постольку, поскольку они обеспечивают свободу и реализацию личности. Восточная традиция акцентирует внимание на содержании свободы. Сама по себе свобода - пуста, бессодержательна. Со­держание (интересы, проблемы) личности, если использовать по­нятие теории множеств, есть "пересечение" содержаний тех групп, общностей, к которым она принадлежит, точнее, к которым она себя относит. Для большинства людей основное значение име­ет принадлежность к семье, коллективу соседей или сослуживцев, к родной стране, долг перед государством. На Востоке эти общ­ности выполняют гораздо больше функций, несут больше обязан­ностей перед индивидом. Человек привык больше функций и прав делегировать власти и лидерам. Социализм в противоположность либера­лизму признает приоритетной ценностью народ, общность едино­мышленников, трудовой коллектив, отечество, государство, чело­вечество.

Человек, который живет только для себя или только для своей семьи (как положено западному "экономическому чело­веку"), с точки зрения русской традиции убог и ущербен. "Аме­риканская мечта" (собственный дом, машина, дерево перед домом, ...) - этот идеал не вызовет у русских ничего похожего на ту самоотверженную преданность делу, тот взлет социальной энергии и героизма, которые демонстрировал российский народ в лучшие периоды своей истории.

Идеологии  объединяющие и разделяющие. Важнейшим явлением в развитии смысловой, духовно-идеологической сферы стало утверждение европейским Модерном идеи Прогресса. К концу ХХ века, после работ Освальда Шпенглера, Арнольда Тойнби, Льва Гумилева, появилась теория цивилизаций и заняла подобающее ей место в качестве одного из краеугольных камней духовно-идеологической сферы.

        Возможность жить на родине, в атмосфере  национальной культуры, соблюдать традиции веры отцов, стремление восстановить справедливость в обществе – это примеры таких нематериальных, неэкономических ценностей, ради которых не только психологические или национальные меньшинства, но и абсолютное большинство народа часто бывает готово выбирать более низкий уровень благосостояния и даже рисковать жизнью собственной и своих близких. Описание духовных, смысловых, ценностных систем у народов разных наций и в разные исторические периоды убедительно доказывает, что противоречие между концепцией бесконечного  материально-технического Прогресса и картиной разнообразия жизненных Смыслов - это вовсе не надуманная, не второстепенная, а вполне насущная проблема. Проблема, которая скорее всего будет становиться все актуальнее и острее, по мере обретения человечеством возможности удовлетворять свои первоочередные физиологические потребности.

Теория цивилизаций делает особенно наглядной множественность целей, идеалов, ценностных систем, каждая из которых несет свою часть  «всеобщей истины»,  «общечеловеческих ценностей», добра и справедливости. Чем же руководствоваться тому, кто хочет разобраться в этой великой сокровищнице исторического опыта, чтобы отыскать (сконструировать?) новый, более разумный, убедительный, привлекательный синтез?  Надо проследить эволюцию интересующих нас идей, духовных установок на протяжении длительного исторического периода.

          Сейчас  одним из первых по важности становится противостояние идеологии глобализма и тенденции к формированию многополярного мира (МПМ).  Чтобы дать сравнительную оценку этих двух тенденций и этих идеологий (скажем, с точки зрения устойчивости системы, называемой человечеством), введем следующие обозначения: 

1) объединяющая идеология -  с  установкой на единство человеческого рода и 

2) разделяющая идеология - с установкой, выделяющей некоторую часть человечества как более ценную, более жизнеспособную, высшую.

  В экономической, политической институциональной сфере развитие в целом шло в направлении установления все более прочных и далеких торговых и производственных связей, создания обширных государств, империй и межгосударственных союзов. Они способствовали взаимопроникновению культур и религий, взаимообмену идеями и технологиями  между регионами. В развитии объединяющей идеологии (и духовности) важнейшим событием было возникновение мировых религий, особенно монотеистических религий христианства и ислама.  Различные варианты  социалистической идеологии, периодически активизирующиеся на протяжении всей истории, включая марксистское учение, по их целям, конечному смыслу и пафосу, несомненно относятся к типу объединяющих идеологий. Марксизм по целевой ориентации является наследником христианства, его «разверткой» в социально-экономическую сферу.

          Наряду с этими процессами периодически возникали или активизировались религиозные и идеологические концепции, объявлявшие себя единственной истиной, а сообщество, выделенное по тому или иному признаку, - наиболее ценной частью человечества, противопоставляющей себя остальным членам человеческого рода.  Это идеологии элитарные. Они признают  ценностью только элитную часть человечества и ее достижения. Разрыв между элитой и большинством считают явлением нормальным, а иногда и желательным (чтобы массы не тормозили движение элиты к вершинам  совершенства). Их лидеры  часто  держат свои  глубинные цели и смыслы в тайне , даже от большей части своих приверженцев.

        Такие представления нередко вызывали подъемы пассионарной энергии.  К разделяющим идеологиям надо отнести талмудическую интерпретацию учения об избранном народе (до нынешнего момента, разделяемого в том или ином теоретическом оформлении значительной частью евреев).  Это учение оказало влияние на Кальвина и его доктрину предопределения (спасение или гибель человека определены предвечным решением Бога и не зависят от дел человеческих). В эпоху колониализма сформировалась расовая идеология, получившая в ХIХ-ХХ  столетиях обоснования в виде научных исследований и наиболее страшное практическое воплощение в германском нацизме, а также законодательно закрепленных в США и ЮАР рабстве и дискриминации  негров и других порабощенных народов.

             Идеологию капитализма как фундамент системы, обеспечившей мощный скачок в развитии коммерческих, производственных, информационных связей можно назвать объединяющей, но только в институциональной, материально-прагматической сфере. Такие принципиальные черты этой идеологии, как стимулирование конкуренции, достижение личного успеха как высшая жизненная установка, принципы священной частной собственности, политического и экономического либерализма (теперь - глобализма) направлены на разрушение традиционных ценностей и смысловых «скреп», служащих объединяющими факторами для национальных культур и государств, опорой для принципов верности, чести, правдивости, препятствующих классовому и духовному разрыву между элитой и большинством. Поэтому в духовно-идеологической сфере идеология капитализма и глобализма является разделяющей.

          Диалектика объединяющей и разделяющей тенденций особенно драматично реализовалась в судьбе коммунистического и социалистического движения и первой страны социализма. Изначальный смысл коммунистического идеала общественного устройства и целей движения – преодоление раскола общества на враждующие классы, дробление его за счет придания высшего приоритета принципу частной собственности, отчуждения элиты от народа, народа – от участия в истории. По глубинным целям и смыслам, это несомненно объединяющая идеология. Но господствующие классы, капиталистическая олигархия, естественно, не собирались отдать свое экономическое, политическое, идеологическое господство без борьбы не на жизнь, а на смерть.

            Идея завоевать Светлое Будущее, преобразовать ветхий старый мир – в новую землю и новые небеса породила когорту пассионариев – пламенных революционеров. Но реализация объединяющей идеологии коммунизма  породила новые расколы – сначала  внутристрановые, а после создания социалистических государств - межстрановые.  Результатом стало углубление разделяющих аспектов в идеологии как охранителей традиционного строя, так и коммунистов. Кульминационным пунктом стала Вторая мировая война.  Идея глобализации по-американски -  новая фаза капитализма. Также и идеологию многополярного мира можно рассматривать как развитие, адаптацию к новым мировым проблемам идеологии марксистского социализма. Новый многополярный мир как идеология большинства, противостоящая его отделению, отчуждению его от Истории, от Прогресса, «вырастает» из марксистского социализма так же, как марксистский социализм «вырастает» из идеологии христианства.

          Чем дальше, тем становится все очевиднее, что проект глобализации по-американски в сфере духовно-идеологической терпит неудачу (как впрочем и все прежние попытки установления единой, универсальной духовности для всего человечества). Эпоха многополярного мира может представляться шагом назад в процессе объединения человечества по сравнению с эпохой однополярного мира и глобализацией. Однако это относится только к институциональной сфере. В сфере духовно-идеологической новая эпоха будет эпохой поиска Смыслов, не обязательно универсальных, но способствующих развитию духовного разнообразия и взаимного обогащения цивилизаций.

  Видимо, для этого человечеству придется сделать «шаг назад» от опасностей и исторических тупиков, выявившихся в последние столетия, - «назад» к восстановлению главной черты традиционных обществ -  приоритету межличностных и духовных отношений и ценностей над ценностями материальными,  надличностных смыслов бытия перед интересами индивида, приоритету  принципа «общее выше частного». А чтобы новые пассионарные взрывы не вели к войнам, в новую идеологию должна быть заложена высокая ценность Разнообразия. (Константин Леонтьев вдохновенно писал об эпохах «цветущей сложности»).

 Поиск  возможностей для сотрудничества и взаимопомощи, а также защиты духовных основ своего сообщества выделилось в определенную  функцию государства – в деятельность политиков и идеологов. Однако  основой этой деятельности служит подготовленная развитием культуры и религии способность людей разных наций и мировоззрений услышать, понять, по достоинству оценить доводы и цели другого – своего или чужого. не только друга, но и врага, умение поставить себя на его место,  почувствовать мотивы и смыслы его деятельности. В культурологии   возможность перевоплотиться в представителя иной культуры, чтобы правильно понять ее смыслы, называется герменевтикой. В период многополярного мира метод герменевтики должен стать доминирующим. Как показывают исследования психологов, способностями к восприятию и пониманию иной духовности наделены русские в большей мере, чем люди западной культуры. Не случайно система Станиславского, система, которая учит актера вживаться в образ, возникла на почве русской культуры.  Всечеловечность русских, о которой говорил Ф.Достоевский в своей знаменитой пушкинской речи,  - вот тот главный капитал, который приносит русская культура в духовную копилку человечества.

 

                                             Литература

1. Вебер М. Протестантская этика и дух капитализма. В сб. «Избранные произведения». – М., Прогресс, 1990.

2. Бердяев  Н.А.  Истоки и смысл русского коммунизма.  - М., Наука, 1990.

3.  Фромм Э."Бегство от свободы",- М. Прогресс, 1990.

4. Berle A., Means G. The modern corporation and private property. – New York, Macmillan, 1933

5. Гэлбрейт Дж.  Новое индустриальное общество. - М. "Прогресс",1969.

6. Гэлбрейт Дж. Экономические теории и цели общества. - М. "Прогресс", 1976.

7. Сталин И.В. Экономические проблемы в СССР. Сочинения. Том 16. – М., Изд-во «Писатель», 1997.

8. История экономических учений: современный этап. Учебник. (Под ред. А.Г. Худокормова). – М., ИНФРА-М. 1999.

9. Рашковский Е. Что же такое развитие? (Заметки историка).  – Мировая экономика и международные отношения, 2010, № 12.

10. Шпенглер О. Закат Европы. Очерки морфологии мировой истории. Т.1. Образ и действительность. - Минск, Попурри, 1998.

11. Касьянова К. О русском национальном характере. - М. Ин-т национальной модели экономики. 1994.

12. Волконский В. А. Драма духовной истории: внеэкономические основания экономического кризиса. – М., Наука, 2002.



[1] Идея и содержание  настоящей статьи возникли  в процессе обсуждения с Т. И. Корягиной.

 

 

[2] Идеология – это способ связи, переходной механизм от конечных ценностей и смыслов, не всегда имеющих рациональную формулировку и обоснование  (это может быть  понятие «Жизнь» у А. Швейцера или «Бытие» у М. Хайдеггера), - к рациональной системе нравственных правил и целей поведения,  это их «развертка» в картину социально-экономических представлений, механизм различения Добра и Зла.

[3] Согласно смыслу, пришедшему из физики, термин полюс означает одно из двух противостоящих начал, или одну из сторон противоречия в диалектической логике, которое составляет суть всякого развития. Однако в современном политическом языке давно утвердились термины многополярный мир и однополярный мир, которые составляют понятную всем гегелевскую пару, как тезис и антитезис. Мы будем пользоваться этими устоявшимися терминами, мы не считаем, что необходимо отбрасывать их только потому, что в физике принято вкладывать иной смысл в слово полюс.

 

[4]  Чего стоит, например, один только заголовок статьи одного из  главных идеологов либеральной перестройки в России Гаврилы Попова: «Наша национальная идея – ненависть к чиновнику!» («Аргументы недели», 20 мая 2010 г.)