spacer.png, 0 kB
spacer.png, 0 kB
Главная
Волконский В.А.,Корягина Т.И. Проблемы обновления марксизма. | Печать |
Волконский В.А., Корягина Т.И. Проблемы обновления марксизма. - В журнале №Банковское дело", № 12, 2012г.

В. А. ВОЛКОНСКИЙ, доктор экономических наук, главный научный сотрудник ИНП РАН

Т. И. КОРЯГИНА, доктор экономических наук, академик Российской академии естественных наук

                                        

ПРОБЛЕМЫ ОБНОВЛЕНИЯ МАРКСИЗМА.

Банковское дело, № 12/2012

 

На современном этапе общество ждет от общественных наук, и в частности от экономической науки, не только (и, может быть, не столько) создания инструментов для прогнозирования и выбора решений по преодолению кризиса, но и ответа на «смысловые», идеологические вопросы: что такое справедливое общество? что считать Светлым Будущим? что делать? Доминирующие в экономической науке теории фактически отказываются отвечать на большую часть подобных вопросов, полагая их «ненаучными». Это главный, но отнюдь не единственный недостаток корпуса экономических знаний, обозначаемого как Economics. Многие  критики часто указывают на ограниченность его «аксиом» и методов. Даже вполне «научные» задачи прогнозирования финансовых показателей и разработки мер по преодолению кризисов  невозможно решить, не прибегая к концепциям социологии, политологи, психологии.

Классическая политэкономия, и прежде всего ее наиболее разработанная, обобщающая часть – марксизм, подобных недостатков в значительной степени лишена, чем объясняется нынешнее оживление интереса к марксистскому подходу во многих странах. Между тем в силу разных причин сегодня накопилось много проблем и аспектов, где марксистские констатации и выводы не в полной мере соответствуют быстро меняющейся реальности и требуют серьезного пересмотра и обновления. Обзору таких проблем  посвящена настоящая статья.

                     Глобализация и многополярный мир  

Важнейшая трансформация мировой экономической и политической системы связана с распространением капитализма на незападные цивилизации. Это поставило перед марксистской политэкономией серьезную проблему. В эпоху Маркса внутристрановые антагонистические противоречия между классами буржуазии и пролетариата были источником исторического развития. Однако с распространением капитализма на страны незападной цивилизации, особенно с утверждением сначала двухполярного, а затем однополярного мира [1], приоритет в остроте проблем и их влиянии на судьбы человечества переместился с внутригосударственных межклассовых противоречий на межгосударственные и межнациональные.

Капиталистические страны Запада, резко вырвавшиеся вперед в социально-экономическом развитии, сейчас образуют Центр или Ядро мировой экономической системы, которому противостоит Периферия. Поначалу система капитализма играла роль фактора демократизации сословных докапиталистических империй и была силой, объединяющей общество. Но в скором времени она сама превратилась в силу, “разрывающую” общество на нищих и богатых, на узкий слой властителей мира и массы, не имеющие возможности реализовать свой человеческий потенциал. Отрыв «золотого миллиарда» от остального населения земли не сокращается, а увеличивается, что особенно наглядно проявилось с распространением системы капитализма на государства незападной цивилизации. Внутри стран «золотого миллиарда» (особенно в странах ЕС) такой разрыв пока удается сохранить на относительно приемлемом уровне. Но этот успех в значительной мере достигается за счет экономических, финансовых и политических механизмов, обеспечивающих поток наиболее качественных ресурсов (материальных, технологических, кадровых) от более бедных стран к богатым, более развитым.

Хотя некоторым бедным странам удалось создать условия для догоняющего развития и добиться высоких темпов экономического роста, в масштабе всего мира решить проблему разрыва, распадения общества на «угнетателей и угнетенных» и преодолеть связанные с ней социальные и политические напряжения и угрозы капиталистическая система не способна.

Тенденции нарастания экономических и политических трудностей в США и рост экономического и политического влияния Китая, Индии, Латинской Америки позволяют сделать вывод о скорой смене экономико-политической структуры мира с однополярной на многополярную. В этой связи важнейшими для политэкономии становятся проблемы перехода от глобализации к максимальной финансовой и внешнеторговой открытости. Подобный подход последовательно продвигается странами семерки (G7) и такими международными институтами, как МВФ и ВТО. Он должен дополняться принципом формирования региональных экономических объединений типа ЕС и ЕврАзЭС, предполагающим их разумную автаркию [2].

Последствия финансовых и экономических кризисов последних десятилетий свидетельствуют, что воздействия финансовых «цунами» и колебаний мировых цен могут разрушить не только отдельные отрасли экономики незащищенных стран, но и сами эти страны, практически полностью лишить их государственного суверенитета. Принцип максимальной финансовой открытости ставит страну в зависимость не только от стихийных «миграций» горячих денег финансовых спекулянтов. Он делает государство беззащитным перед вполне целенаправленными угрозами инвесторов увести свои капиталы за рубеж. Совсем недавно о таком “наказании” своих правительств объявили магнаты некоторых стран Евросоюза, недовольные их налоговой политикой. В результате государство лишается возможности намечать перспективу экономического развития страны, хотя гарантированное выполнение среднесрочных и долгосрочных индикативных планов явилось важным условием осуществления практически всех «экономических чудес», продемонстрированных в ХХ в. как социалистическими, так и капиталистическими странами. Для обеспечения высоких темпов экономического роста, связанного с масштабными изменениями отраслевой структуры хозяйства, государство должно контролировать денежно-финансовую систему, в том числе Центральный банк и другие крупнейшие банки страны.

Сейчас предметом дискуссий и политических разногласий стал переход во взаимных расчетах и торговле между странами одного региона, внутри региональных союзов и ассоциаций от доллара к национальным валютам (в частности, наиболее острая борьба и напряжения связаны с торговлей нефтью). Такой переход важен не только из-за доходов, которые получает ФРС США за счет эмиссии все большей и большей массы долларов (сеньоража), но прежде всего из-за необходимости контроля со стороны национальных государств.

Одной из главных причин экономического кризиса служит отсутствие спроса из-за бедности, неразвитости многих стран и регионов. Для выхода мировой экономики на траекторию устойчивого развития человечеству требуются новые механизмы масштабного перераспределения финансовых, материальных, кадровых ресурсов. Решению этой задачи будет способствовать изучение опыта согласования интересов союзных и автономных национальных республик в Советском Союзе и гармонизации развития регионов в Китае. Китайские коммунисты уже в начале своих реформ отказались от радикализма в интерпретации требования равенства. Дэн Сяопин выдвинул тезис, с которым согласились бы все либералы: если какие-то группы или регионы по уровню жизни вырываются вперед, а какие-то отстают – это нормально, но китайцы знают, что такое неравенство – лишь временное, что КПК и государство приведут к коммунизму весь народ.

                               Роль государства и идеологии

Многоярусная система капиталистической экономики, консолидированная политическими институтами и либеральной идеологией, обладает огромной властью. Одной из главных линий, если не главной, противостояния в новейшей истории является борьба за статус государства: будет ли оно только инструментом в руках крупнейших корпораций и банковских групп или будет выразителем интересов народа и перспективного развития страны. Деятельность крупнейших компаний и банковских групп, конечно, не обязательно противоречит интересам народа и развития страны. На отдельных этапах они могут быть более прогрессивными, чем государственная бюрократия. Наиболее плодотворной является ситуация частно-государственного партнерства на основе общих патриотических интересов. Борьба между государством и олигархами имеет гораздо более долгую историю, чем капиталистическая система. В российской истории самыми драматическими эпизодами были правления Ивана Грозного (который хотел создать теократическое государство, основанное на «религии самодержавия»), Петра I и Сталина (каждый из них создавал в России новую элиту на основе «религии модернизации»).

Государство играет различную роль в западной и восточной (китайской, российской) цивилизациях. В западном представлении (по крайней мере, отраженном в либеральной идеологии) государство является лишь одной из отраслей услуг, сферы обслуживания. Все государственные чиновники, даже самые высшие, – это нанятые народом работники, единственным мотивом которых служит оплата их труда. В российской традиции, сохранившейся в значительной степени до настоящего времени, государство – инстанция высшего, сакрального порядка. Его бессилие и коррумпированность рассматривается как тяжелая болезнь всей страны, всего народа, однако это не является основанием для вывода о «минимизации» роли государства. Работа по защите и укреплению государства рассматривается как Служение, выполнение высокого Долга.

В ХХ в. все «экономические чудеса» были реализованы в те периоды, когда государство играло руководящую роль в развитии экономики. В настоящее время стратегия догоняющего развития для периферийных стран может быть осуществлена только за счет масштабного перераспределения средств из высоко рентабельных сырьевых (экспортных) секторов в сектора обрабатывающей промышленности, высокотехнологичные производства, в сферу науки, образования. С возникновением многополярного мира государство становится силой, способной противостоять современной капиталистической системе, если оно руководствуется идеологией, которую разделяет народ. Сейчас не вызывает сомнения, что наука стала важной производительной силой. Следует признать, что объединяющая идеология также является производительной силой. На протяжении ХХ в. доля государственных расходов в ВВП возрастала. Если в 1929 г. в среднем по развитым капиталистическим она составляла 19%, то в 1996 г. – 48% [3, гл.2]. Несмотря на неолиберальную волну, поднятую М.Тетчер и Р.Рейганом в 80-е гг., этот рост продолжался и в последние десятилетия. Переход от «индустриальной экономики» к «экономике знания» ведет не к сокращению, а к увеличению роли государства.

Капитализм и социализм – духовно-идеологическое противостояние

После победы социалистической революции в России надежды человечества переключились на СССР и социалистический лагерь. И он долгое время был маяком для всего остального мира, указывающим дорогу в светлое будущее. Однако общественные системы не вечны. Когда выяснилась нехватка интеллектуальных и духовных сил у коммунистов и социалистов, чтобы обновить “кадровый состав” властвующей и креативной элиты, оживить идеологию и лежащие в ее основе экономические и политические теории, стали выявляться трагические страницы гражданской войны и периода массовых репрессий. Этот период может быть полностью понят только как продолжение гражданской войны, а также как первый эпизод продолжающейся борьбы за сохранение и укрепление самостоятельного цивилизационного полюса «Россия», противостоящего силам глобализма.

В 70-80-е гг. прошлого столетия окончательно выяснилось, что система капитализма, опирающаяся на индивидуальные инстинкты увеличения богатства и власти и последовательно устраняющая все институты, которые ограничивают свободную рыночную конкуренцию, ведет к всевластию олигархии, отрицающей ее собственные идеологические основы. Альтернативная система продемонстрировала другую крайность в управлении экономикой и обществом, опираясь почти исключительно на планово-административные методы, на доминирующую роль государства и партии. Она не смогла достаточно быстро перестроиться и потерпела поражение в идеологической борьбе с противником, сумевшим использовать в своих целях как достижения, так и слабости нового строя. Когда обе крайности в построении модели общества и экономики обнаружили свои недостатки, выявился глубокий идеологический кризис, духовный вакуум, для преодоления которого необходимо появление новых радикальных идей.

В области механизмов управления экономикой, по-видимому, еще длительное время будет происходить процесс поиска путей согласования рыночно-конкурентных и планово-государственных элементов, наиболее эффективных для условий разных регионов и цивилизационных полюсов. Сейчас феноменальные результаты в этой области демонстрирует Китай. Чтобы эффективно проявляли себя как энергия предприимчивости, так и преимущества централизованного управления (в частности предотвращения кризисов за счет планового предвидения), план должен включать прогнозирование и меры по регулированию ценовых пропорций и основных финансовых потоков. Необходимо, чтобы план сбалансировано учитывал интересы крупных экономических организаций (как частных, так и государственных) и социально-экономических групп. План должен подтверждаться рыночными механизмами, и высшим арбитром здесь должно выступать государство.

В области практического использования планово-рыночных механизмов и частно-государственного партнерства экономических организаций накоплен большой опыт в разных регионах. Однако научное обобщение и дальнейшие исследования в этой области остаются важнейшей задачей политэкономической науки. Даже собрание и представление в едином обозримом курсе частей этого опыта нельзя считать завершенным, несмотря на ценнейшие работы в данном направлении (в первую очередь надо отметить курс «История экономических учений» под редакцией В. А. Жамина, Е. Г. Василевского [4], А. Г. Худокормова [5] и [6]).         

Картина производственных отношений внутри капиталистической системы за полтора столетия, прошедшие от создания марксистской теории, резко изменилась. Практически во всех странах трансформировалась классовая структура общества, а также острота и настоятельность стоящих перед ним проблем. Означает ли это, что непригодно исходное марксистское описание главного противоречия современной истории как противостояния будущего социалистического строя исчерпавшему свои возможности капитализму?

На этот вопрос, по нашему мнению, невозможно дать правильный ответ, если оставаться только в круге экономических категорий. Действительно, теперь эти две категории по ряду моментов стали трудно различимыми. Определяющим признаком социализма, сформулированным в работах Маркса и Энгельса, является плановое управление хозяйством на основе общественной собственности на средства производства. При этом многие социал-демократические лидеры подчеркивают, что основоположники учения никогда не отождествляли государственную и общественную собственность. Однако что такое собственность общества, какими механизмами она должна обеспечиваться (особенно, если под собственником не имеется в виду единый Субъект, представляющий интересы общества)? Это по сей день остается актуальной и дискутируемой проблемой. Если рынок регулируется и ограничивается планом, значит, он не обладает неоспоримыми измерительными инструментами для определения цен и затрат труда. Но тогда проблемой оказывается и формула «от каждого по способности – каждому по труду».

Более современной выглядит формула Маркса: социализм – это переход из «царства необходимости» в «царство свободы». Не означает ли она попытки Маркса уйти от противопоставления своей революционной концепции представлениям либералов, превыше всего ценящим свободу индивида? Мы считаем, что нет. Под «царством необходимости», как известно, понимается господство экономических стихий, над которыми человек не властен. Но что такое свобода? Для кого свобода? Имеется ли в виду свобода для Человека, для человечества в выборе своего исторического пути? Или это свобода либералов, т.е. свобода для каждого индивида, вовсе не предполагающая подчинение единой цели, какого-либо духового (идеологического) единства народа или класса. Свобода в этом понимании, очевидно, полностью отрицает свободу в ее первом понимании. Для свободного выбора исторического пути необходимым предварительным условием служит обеспечение единства, будь то с помощью силы или добровольной поддержки диктатора. В истории часто именно так и бывает, хотя более предпочтительным является путь добровольного образования политического союза типа Евросоюза.

Непреходящее значение марксистского учения – в духовно-идеологической, смысловой сфере. Оно показывает, что кроме стремления к материальному благополучию и богатству, которых капитализм достигал за счет конкуренции, для человечества вполне достижимой является цель построения общества, где сотрудничество будет важнее конкуренции, а принцип справедливости не противоречит принципу развития.

И. Сталин в 1951 г. в работе [7] определяет социализм не через господство общественной или частной собственности, не через наличие рынка или плана, а через цель, на достижение которой направлены усилия данного общества (в чьих интересах?). Он понял, что идеология –- это не функция от производительных сил и производственных отношений, не «надстройка», а нередко главный двигатель истории. В эпоху информационного общества в этом трудно сомневаться. 

                        Справедливость и эксплуатация труда

Одной из наиболее сложных проблем политэкономии (в том числе и для марксистской теории) остается проблема определения эксплуатации и, в более широком плане, проблема справедливости распределения. Для современной экономической науки исходный постулат большинства социалистических учений о том, что весь продукт производства должен принадлежать труду, представляется весьма произвольным. Но в эпоху становления капиталистической системы хозяйства доминирующим производственным ресурсом был труд, причем в значительной части труд физический. При этом различия в качестве этого ресурса, в квалификации работников и уровне их культуры не играли решающей роли для достижения требуемой экономической эффективности производства, т. е. ресурс был достаточно однородным. В силу этого затраты рабочего времени являлись приемлемым измерителем его количества. Рынок выполнял функцию возвращения системы к равновесию, поскольку выравнивал затраты и нормы прибыли. В такой ситуации исходная модель трудовой стоимости оказывалась достаточно адекватной. Работа предпринимателя представлялась рутинной и вполне могла быть выполнена рядовыми работниками самоорганизующегося предприятия, либо нанятыми ими инженерами и бухгалтерами. Но тогда встает естественный вопрос: кому должны принадлежать добавленная стоимость и прибыль, кто должен ими распоряжаться? Поскольку капитал, как и любой продукт, создан работниками, ответ однозначен – все принадлежит труду, рабочему классу.

Ускорившийся научно-технический и экономический прогресс резко повысил роль отдельной личности и экономической организации. Один человек может принести экономический эффект в сотни раз больший, чем даст дополнительное привлечение к труду среднего работника. Этот факт был осознан (в первую очередь благодаря трудам Макса Вебера и Йозефа Шумпетера) и получил всеобщее признание в виде «легализации» предпринимательской прибыли в цене продукта.

Можно ли рассматривать это признание как опровержение важнейшего положения марксизма о наличии эксплуатации рабочего класса и доказательством справедливости распределения доходов в капиталистической системе? Нет, конечно. Что означает утверждение: один экономический субъект эксплуатирует другого экономического субъекта? Это означает лишь, что от прибавочного продукта, полученного в результате совместной экономической деятельности, первый получает больше, чем ему положено. Но кем или каким Законом «положено»? Сформировавшимися институтами, которые признаются обществом и имеют силу, если соответствуют господствующей в обществе идеологии. В основе капиталистической системы лежат институт частной собственности и договорное (рыночное) право.

С точки зрения этой идеологии еще неизвестно, кто кого эксплуатирует в современном обществе. Высоким уровнем потребления, созданием рабочих мест с высокой оплатой труда, всеми социальными благами оно обязано деятельности инициативных, трудолюбивых, готовых рисковать предпринимателей, которых заведомое меньшинство. Огромные налоги, которые отбирает у них «социальное государство», – это и есть эксплуатация их не умеющим и не желающим трудиться большинством населения. Несправедливой и эксплуататорской капиталистическая система выглядит только с позиций альтернативной идеологии, в которой интересы и цели общего ставятся выше права частной собственности. Принцип «общее выше частного» – главный конституирующий признак, различающий социалистическую и  буржуазную идеологии.

Представления о справедливости сильно различаются у разных народов в зависимости от их исторических традиций, национальной культуры, от их цивилизационного кода. Западная традиция считает нормальным существование гигантских частных состояний, если только их хозяин не признан нарушителем закона. При соблюдении этого условия любые моральные оценки пути к богатству не имеют серьезного значения.

Согласно русской традиции, большие богатства должны быть оправданы заслугами перед обществом. Без известных народу заслуг частная собственность, в сотни раз превышающая средний уровень, будет считаться несправедливой (вне зависимости от  презумпции невиновности «не пойман – не вор»). Поражать богатством и великолепием, во много раз превосходящим уровень жизни народа, может только собственность государства или церкви.

Такое понимание справедливости отвечает не европейской (узаконившей рынок и частную собственность), а главным образом азиатской цивилизационной традиции. Определяющий признак социализма «общее (интересы общества) выше частного (индивидуальных и групповых интересов)» также больше соответствует этой «неевропейской» традиции. В частности формула распределения «по труду» может оказаться противоречащей этому пониманию справедливости. Если научная или управленческая деятельность некоторого человека принесла обществу огромный (скажем, миллиардный) эффект, то, несомненно, уровень его дохода и потребления, а также и возможности влияния на жизнь общества должны быть намного выше, чем у среднего члена общества. Но это не значит, что именно ему принадлежит весь эффект его деятельности, как это постулируется в либеральной идеологии. Тем более, что сам измерительный инструмент, определяющий такой эффект на основе рыночного механизма, не признается безусловно способным давать надежную количественную оценку пользы для общества продуктов и услуг.

                 Классовая структура и принципы управления обществом

Для капиталистического общества времен Маркса главным классовым противостоянием было противостояние собственников капитала и пролетариата. Однако Маркс понимал, что выделения классов как субъектов истории на основе только титулов юридической собственности недостаточно. В ХХ в. не только признак собственности стал менее пригоден как определяющий классы, но и сама содержательная картина социальных групп и слоев как исторических субъектов сильно изменилась. На уровне национального государства подробное социологическое описание господствующего слоя, или класса, одним из первых дал Райт Миллс, назвав его властвующей элитой.

В эпоху индустриального развития, укрупнения промышленных предприятий рабочий класс увеличивался по численности, по доле в населении, а также по влиянию на весь образ жизни общества. В то же время его уровень жизни оставался низким. Совместная работа в составе трудового коллектива крупного, хорошо организованного предприятия способствовала его организованности и осознанию единства его интересов и социально-политических проблем. Однако с переходом общества и экономики в постиндустриальную эпоху все эти факторы стали терять свою значимость. На первый план выдвинулись экономические противоречия между странами Центра и Периферии, между высокоэффективными крупными индустриальными предприятиями и малыми и средними предприятиями и фирмами в торговле и других отраслях обслуживания, не требующими от своих работников высокой квалификации. В результате этих процессов пролетариат терял свою роль революционного класса и ведущей силы в обществе.

Дополнение и обновление марксистской теории классовой борьбы стало настоятельной необходимостью, когда обострилась внутриполитическая борьба в СССР. Когда стало выясняться, что в стране победившего пролетариата власть над обществом принадлежит новому классу – бюрократии. Ее формирование означало возвращение в новой форме классового неравенства и привилегий.

Уместно отметить, что финансово-промышленная олигархия тоже решает политико-административные задачи обеспечения своего господства через широкий слой привилегированной бюрократии, т.е. через аппараты национальных государств, международных институтов, управляющих систем крупнейших промышленных и финансовых корпораций. Исторический опыт убедительно показал, что радикальные научно-практические концепции устройства общества без бюрократии оказываются нежизнеспособными. Несмотря на вдохновляющие идеи свободы и равенства, демократии, солидарности, оба реализованные на практике направления преобразований приводят общество к централизованной структуре господства и подчинения, неравенства и привилегий. Ученые и идеологи, стоящие на разных позициях, делали разные выводы из констатаций и анализа этого опыта.

Наиболее радикальный вывод был сделан Львом Троцким, который обвинил сталинское бюрократическое руководство в предательстве идей коммунистической революции. Влиятельное в настоящее время направление неотроцкизма ставит в центр внимания борьбу с бюрократией. Его наиболее известный идеолог Эрнст Мандель считает бюрократию особым паразитическим классом, который не выполняет каких-либо необходимых для общества функций. У него нет полноценных прав на собственность, нет производственных интересов, однако существуют в широких масштабах интересы потребительские.

Социалистические преобразования общества Мандель связывает только с самоорганизацией и самоуправлением трудящихся. В статье «Догматизм, коммунизм и свобода» он писал: «Будущее социализма и коммунизма зависит от способности социалистов и коммунистов стать решительными приверженцами свободы вообще и всех свобод без каких-либо ограничений (выделено В.В и Т.К.), смело возглавить борьбу против всяческих форм авторитаризма, опеки, «просвещенного деспотизма» во всем мире» [8].

Подобные идеи не отвечают ни политической, ни экономической реальности, причем ни на Западе, ни на Востоке. Повышение экономической эффективности, расширение масштабов и увеличение научно-технической сложности производства, неизбежно приводит к установлению контроля над рынками, к укрупнению хозяйственных и политических организаций и их влияния.  В результате  разделения труда эти процессы сопровождаются возрастанием роли в обществе и в экономике слоя специалистов-управляющих, т. е. бюрократии.

Идеи самоорганизации и самоуправления могут, конечно, способствовать оздоровлению отношений между людьми на производстве и в быту, преобразованию их нравственных ценностей и жизненных целей. Но для крупных структур производства, науки, для любых организаций (в том числе и самоуправляющихся) необходимость в бюрократии сохранится. И проблема заключается не в том, может ли общество обойтись без этого класса, а в том, какими окажутся его целевые установки, в чем они будут совпадать с интересами страны или цивилизационного полюса, а в чем отличаться.

Все сказанное справедливо, разумеется, не только по отношению к классу управляющих. Выявление главных субъектов и акторов на исторической сцене, классовой структуры общества, а также политико-идеологическая идентификация классов – это одна из важнейших задач политэкономии, «перепоручить» которую она никому не может.   

ВЫВОДЫ

1. В работе [1] было показано, что рисуемые «рыночными» («буржуазными») экономическими теориями картины мира быстро устаревают. Данное положение справедливо и для концепций в русле марксистской политэкономии. При этом, однако, рыночная экономическая теория не претендует на единство в рамках некоего общего научно-идеологического направления. Марксисты же подчеркивают такое единство и преемственность.                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                       

2. Мировая социально-экономическая и политическая система как предмет изучения и выдвигаемые на первый план представителями марксистской идеологии ее проблемы на протяжении истории существенно менялись. С возникновением в XX столетии мировой капиталистической системы, наряду с внутристрановыми проблемами, большую остроту приобрели проблемы межстрановые, геоэкономические и геополитические. В этих новых условиях марксистскому учению удается сохранить преемственность и, обновляясь в отдельных частях, оказывать серьезное влияние на исторические процессы.

3. Сохраняется интерес ученых и политиков к марксистской теории. Это обусловлено тем, что Маркс сумел объединить науку с идеологией, задачу изучения жизни общества научными методами с задачей создания новой идеологии. В то время как реальная экономическая жизнь и ее научная картина часто и глубоко изменяются, духовно-идеологическое значение марксистского учения остается востребованным и живым гораздо дольше.

4. Поставленная марксизмом в центр внимания проблема раскола общества на классы и классовой борьбы является для человечества вечной проблемой и одной из главных угроз самому его существованию. Изменения исторических форм этой борьбы влекут за собой серьезные преобразования описывающих их научных теорий. Но основное значение этой проблемы и всего марксистского учения – не столько научное, сколько, прежде всего, духовно-идеологическое. Поставленные Марксом вопросы и методологическая схема изучения общества позволили создать целостную альтернативную философию истории.

5. В эпоху глубокого идеологического кризиса формирование обновленной политэкономии, обновленной теории социализма как важнейшей составляющей идеологии растущих полюсов, создание необходимой миру общей концепции многополярного мира – это настоятельное требование времени.

 

                          Список литературы

1. Волконский В.А., Корягина Т.И. Для преодоления финансово-экономических кризисов необходимо возвращение политэкономии. «Банковское дело». 2012. № 10.

2 . Волконский В.А., Корягина Т.И. Принципы устройства экономических систем многополярного мира. «Банковское дело». 2011. №8.   

3. Волконский В. А., Корягина Т. И. Современная многоярусная экономика и экономическая теория. – М., Институт экономических стратегий. 2006.

4. История экономических учений. Ч. 1. (Под ред. В.А. Жамина, Е.Г. Василевского). – М., Изд-во МГУ. 1989.

5. История экономических учений. Ч. 2. (Под ред. А.Г. Худокормова). – М., Изд-во МГУ. 1994.

6. История экономических учений: современный этап. Учебник. (Под ред. А.Г. Худокормова). – М., ИНФРА-М. 1999.

7. Сталин И.В. Экономические проблемы социализма в СССР. – Соч., т. 16. – М., Писатель. 1997.

8. Мандель Э. Догматизм, реализм и свобода.–«Проблемы мира и социализма». 1990. № 6.

 

 
« Пред.   След. »
spacer.png, 0 kB
spacer.png, 0 kB