spacer.png, 0 kB
spacer.png, 0 kB
Главная arrow Публикации arrow Волконский В.А.,Корягина Т.Т.Для преодоления финансово-экономических кризисов необходимо возвращение
Волконский В.А.,Корягина Т.Т.Для преодоления финансово-экономических кризисов необходимо возвращение | Печать |
Волконский В.А., Корягина Т.И. Для преодоления финансово-экономических кризисов необходимо возвращение политэкономии. Журнал "Банковское дело". № 11, 2012г.

в

Волконский В. А., Корягина Т. И.                                        

         ДЛЯ ПРЕОДОЛЕНИЯ ФИНАНСОВО-ЭКОНОМИЧЕСКИХ КРИЗИСОВ НЕОБХОДИМО ВОЗВРАЩЕНИЕ ПОЛИТЭКОНОМИИ.

 

1.      В 2009г. в журнале «Банковское дело» коллективом авторов Волконский В.А., Корягина Т.И., Кузовкин А.И. была опубликована серия статей ( №№ 4, 5, 6), целью которых было осмысление причин и последствий финансово-экономического кризиса, который был тогда в самом разгаре. Один из главных выводов, который был сделан в статьях, состоял в следующем. Кризис с очевидностью показал, что доминирующая в настоящее время денежно-финансовая система чревата серьезными угрозами для всей мировой экономики и нуждается в радикальной перестройке. Настоятельная необходимость ее  преобразования осознается как представителями науки, так и руководителями бизнеса и государств в разных странах. Сложность решения этой проблемы определяется тем, что финансовая система неразрывно связана со всеми экономическими, социальными и политическими структурами и механизмами их функционирования, а также с интересами самых могущественных мировых сил. Попытки устранить кризисные явления обычными испытанными мерами (дополнительной эмиссией резервных валют, сокращением государственных социальных расходов и т.п.) приносит лишь временное облегчение симптомов болезни и всю туже завязывают финансовые, экономические и политические противоречия в единый узел. В результате сокращаются возможности мирного и безболезненного преодоления кризисов в будущем. Ситуация осложняется тем, что в настоящее время нет единой общепризнанной теории экономического и социального развития, которая позволила бы устранить указанные угрозы на практике. По нашему мнению, сейчас важное значение имеет работа по обновлению общей картины экономического мира и актуальных задач, стоящих перед общественными науками. Эта работа ведется экономистами и социологами разных научно-идеологических направлений.

                             Возвращение политэкономии.

          16-17 апреля 2012 г. произошло знаковое событие. В Москве под председательством директора Института экономики РАН Р. С. Гринберга и заведующего кафедрой политэкономии МГУ А. В. Бузгалина  прошел Первый международный политэкономический конгресс стран СНГ и Балтии. Кроме экономистов из России и стран постсоветского пространства в нем принимали участие представители Международной  политэкономической ассоциации из США и Европы.  Это событие является знаком того, что мировое интеллектуальное сообщество освобождается от шока, полученного в результате разрушения СССР и социалистического содружества и установления однополярного мира. В холодной войне, которая была в большой мере войной идеологий капитализма и социализма,  «полюс» социализма потерпел поражение. Одной из главных его опор была социалистическая идеология. Она была в большой мере дискредитирована не только в России и странах бывшего СССР, но и во всем мире.  Противники марксизма и социализма, чтобы обезопасить однополярный мир от их возможного возрождения, постарались закрепить свою победу, насаждая идеологию деидеологизации. В большинстве университетов развитых стран и России  были устранены курсы политэкономии из учебного процесса, а также и соответствующие кафедры, поскольку считалось, что предмет ее изучения «распадается» на проблемы и теории чисто экономические (преподаваемые в курсах Economics) и социально-политические (покрываемые дисциплинами социологии и политологии). Последний полный учебник, охватывающий большую часть современных проблем, был издан в СССР в1989 году авторским коллективом под руководством В. А. Медведева [1].

          Можно сказать, что был поставлен широкомасштабный «эксперимент». И вот в последние годы, похоже, большая часть сообщества экономистов склоняется ( отчасти под влиянием мирового финансово-экономического кризиса) к тому, что «эксперимент» показал отрицательный результат.  Выявление закономерных связей между чисто экономическими явлениями и параметрами не может объяснить наиболее значимые процессы и дать ответы на главные вопросы, которых ждут от теоретиков-экономистов и политики, и интеллектуалы. В этом смысле можно сказать, что экономика – не самостоятельная дисциплина. Свои наиболее значимые достижения она получает только в постановке и решении общих проблем исторического развития, включая проблемы политические, социологические, идеологические. Возвращение политэкономии знаменует признание этого факта. Оно   диктуется также необходимостью  осмыслить тот бесценный опыт, который приобрело человечество благодаря попытке реализовать свою вековую мечту об обществе справедливости. Общество и экономика, просуществовавшие 70 лет, были действительно по ряду коренных черт и свойств резко отличны от остального мира, были действительной альтернативой капиталистической системе. Идеологические оценки обеих противостоявших друг другу систем еще долго будут резко различаться. Задача науки постараться выявить достоинства той и другой системы и их важнейшие недостатки с тем, чтобы уроки истории не пропали даром.

           Узость тех рамок, которые устанавливает для экономической науки современный «рыночный» mainstream, привела к созданию преодолевающих их направлений и теорий. Многие из них оказались весьма плодотворными. В рамках марксистской парадигмы также  произошли серьезные сдвиги, позволяющие адаптировать  политэкономическую теорию к новым рельностям (см., напр., [2]). В задачи настоящей статьи не входит обзор инициатив по  обновлению экономической науки. Их содержательный обзор и анализ имеется, например, в статье [3].

            Данная статья – первая из двух взаимосвязанных статей, в которых авторы излагают свои представления о проблемах, решение которых и включение в учебные курсы политэкономии сейчас наиболее актуально. Задача настоящей статьи –выявить претензии к «аксиоматическому» основанию того корпуса знаний, который составляет mainstream современной экономической науки. В конце статьи приведено качественное описание важнейших тенденций развития реальной экономической системы. По нашему мнению, такое описание наглядно иллюстрирует, что реальность давно утекла, далеко оторвалась от оснований «рыночной», либеральной экономической науки, вследствие чего эта наука не может дать ответы на многие вопросы, ответы, которых от нее ждут.

            Вторая статья будет посвящена марксистскому направлению, развитие которого, по мнению многих, может восполнить «идеологическую» односторонность «либерального» направления. По мнению авторов, нынешнее состояние этой части политэкономии также не соднржит достаточно проработанных решений многих проблем, которые могли бы составить убедительную теорию современного социально-экономического развития и базу для объединяющей идеологии. Во второй статье будут намечены наиболее важные проблемы в рамках марксистского подхода, требующие первоочередного обновления.

                          Отличие общественных наук от естественных.

            В естественных науках главная задача состоит в выявлении таких закономерностей, таких связей между объектами, которые устойчиво обнаруживаются, независимо от наблюдателя, как только создается определенный набор условий. Это создает возможности надежного предвидения тех или иных действий экспериментатора, что так важно для технических приложений. Результаты, получаемые общественными науками, в том числе экономикой, не удовлетворяют тем требованиям, которые выработаны для наук о природе.  Экономические теории и модели в большинстве случаев способны давать прогнозы лишь на очень короткий срок. Чтобы обеспечить их надежность, надо специально гарантировать массу условий, имеющих внеэкономический характер и  недостаточно изученных. В качестве прикладной науки экономическая теория также не идет в сравнение со знаниями  о природе и их техническими приложениями по надежности ее рекомендаций.

               Значительная часть обобщающих утверждений об обществе выведены из аксиом, не имеющих научного обоснования и держащихся «на вере». Ученые- экономисты чаще всего стремятся создавать теории и модели, свободные от идеологической односторонности, отражающие только те закономерности и тенденции, которые существуют в объективной реальности и по возможности наиболее полно ее характеризуют. Однако путем отбора фактов и выводов и соответствующей интерпретации эти теории становятся также и базой для формирования той или иной идеологии. Даже в естественных науках, пока нет экспериментальных результатов, однозначно доказывающих правильность той или иной концепции, доверие или недоверие специалистов делится между двумя или тремя теориями. В общественных науках к

фактору недостатка информации добавляется еще более важный фактор - исходной принадлежности исследователя к определенной духовно-интеллектуальной традиции и к определенной социальной группе со своими интересами и политическими установками.

             Отметим еще один важный фактор. В отличие от объектов природы, которыми занимаются естественные науки, предметы изучения общественных наук, в частности, сфера экономической деятельности человека, слишком быстро изменяются. Изменения  наступают раньше, чем исследователям удается выделить основные факторы происходящих процессов и законы их взаимодействия. Причем скорость изменений нарастает. Ученые и идеологи не успевают за мчащейся  историей.

         Резкое ускорение технологического и социально-экономического развития сыграло злую шутку с одним из действительно великих достижений экономической теории – моделями экономического равновесия. Не успели исследования рынка отлиться в красивую математическую форму этих моделей,  как оказалось, что их основная аксиома – независимость рыночной цены товара от решений отдельных производителей и потребителей (условие бескоалиционной игры) – на реальных рынках не выполняется. Точнее, выполняется только на рынках с совершенной конкуренцией (в основном там, где действуют малые и средние предприятия, и нет препятствий для свободного перемещения ресурсов), то есть на тех, которые не определяют основные факторы экономической жизни. Те рынки, которые формируют основные черты общей картины экономической и социальной жизни, являются олигополистическими или монополистическими, государство также по тем или иным причинам нарушает рыночную свободу. Модели бескоалиционных игр здесь, как правило, не годятся.

          Модели равновесия служат опорой для важнейших общих принципов, обосновывающих преимущества свободного рынка, математически доказывают его оптимизирующие свойства.  Из этого выводится идеологическая «истина», что рыночная конкуренция есть главная движущая сила экономического прогресса. Однако при этом остается в тени тот факт, что в реальности при современной частоте технологических и политических изменений даже ценовые пропорции, не говоря уже об отраслевой структуре производства, оказавшись вдали от состояния равновесия, как правило, не успевают к нему возвратиться до возникновения очередного резкого изменения «исходных данных модели». В результате оказывается, что реальная экономика, может быть описана только неравновесными моделями. А если экономика постоянно находится вдали от равновесия, то оптимизирующие свойства свободного рынка, его способность повышать экономическую эффективность общественного производства оказывается проблематичной.

                  Духовно-идеологическое значение политэкономии.

             Расширение набора факторов в экономических моделях и теориях за счет факторов политических и социальных наверно повысит их прогностические качества, улучшит их рейтинг по критериям «научности». Однако не в этом главная причина «возвращения» политэкономии. От общественных и гуманитарных наук общество ждет не только объективной картины происходящего и практической пользы в виде технологий. Оно надеется , что их теории помогут ответить на «ненаучные», но может быть более острые и настоятельные «смысловые» вопросы: что есть Благо и что есть Зло? что считать Светлым Будущим? что делать?

              Замыкаясь в узких сферах профессиональных проблем, экономисты, как и ученые других специальностей, часто оставляют эти вопросы вне поля своего внимания, считая, что ответы на них и так ясны. Или что искать ответы на них – не дело науки. Этими вопросами и ответами на них отличается идеология от научной теории.  Идеологии, формирующие смыслы и цели человеческой деятельности, -  важнейшая движущая сила истории.  Общественные науки  обязаны дать базу для идеологии. И от ученых-общественников  и гуманитариев в решающей степени зависит, какая идеология объединит или расколет общество, поведет ли она к войнам или к взаимопониманию. В сфере общественных наук именно политэкономия является главной базой для идеологии, которую общество или его часть воспримет как смысл своего исторического существования.

           Духовно-идеологической основой развития капиталистической системы  стали религия протестантизма и затем идеология либерализма. Утверждение капиталистической системы в Европе, а затем и в большинстве стран мира принесло человечеству великие достижения в экономике, науке и технике, в культуре, высвободив мощные духовные силы, связанные с возможностями для отдельной личности или семьи, клана стать обладателем богатства и власти. Благодаря этому та идеология, которая лежала в ее основе, главными аксиомами и символами которой были экономический либерализм, рыночная конкуренция, невмешательство государства, - эта идеология заняла доминирующее положение.

             Однако постепенно выяснялись и осознавались отрицательные результаты ее доминирования. Наиболее острое противостояние вызывал углубляющийся раскол общества на антагонистические классы буржуазии и пролетариата. Возникла потребность в альтернативной идеологии в построении научной картины общества, выявляющей эти противоречия и позволяющей понять тенденции их развития. Ответом на эту потребность явилась теория марксизма и идеология построения социалистического общества. 

          Теории, составляющие основной корпус современной экономической науки и соответствующих университетских курсов, ее  мейнстрим, стали основой идеологии тех стран, которые получили официальное название «мировое сообщество» (по доминирующей в нем роли стран Западной Европы и США, это страны Запада). Главной ценностью и главной движущей силой прогресса эта идеология считает свободу личности и, в первую очередь, свободу экономической деятельности. Поэтому ее обозначают как либерализм. Марксистская литература трактует ее как буржуазную, направленную на сохранение сложившегося капиталистического порядка и господствующего положения класса капиталистов, на защиту его от атак альтернативных, в первую очередь, радикальных, идеологических концепций. В последние десятилетия (в период однополярного мирового устройства) эта идеология конкретизировалась в концепцию глобализма.

            В середине ХХ столетия противостояние двух концепций – марксистской и «буржуазной» представлялось тотальным, также как основы устройства общества и управления экономикой в «мире капитализма» и «мире социализма». В настоящее время  идентификация того или иного общества как капиталистического или социалистического становится предметом дискуссий,  различия этих категорий  представляются  проблемой и вызовом для экономистов и политиков. Современное состояние не только России, но и  всей человеческой цивилизации характеризуется острым дефицитом именно  смыслового, духовно-идеологического элемента. Последовательная дискредитация идеологий, основанных на религиозных учениях (ХVII – ХVIII века), затем – на идеях национализма, коммунизма, а теперь и либерализма, – привела к тому, что многие культурологи и социологи обозначают как духовно-идеологический кризис.

            Надо заметить, что связь экономики и идеологии – двусторонняя. Не только экономическая наука является важнейшей составляющей идеологии. Формирование объединяющей общество патриотической идеологии  - абсолютно необходимая часть любой стратегии выхода страны или регионального союза на  траекторию высоких темпов экономического роста.  И  стало быть, проблемы идеологии обязаны стать составной частью политэкономической науки. Экономика и общество представляют собой совокупность субъектов (индивидов и организаций, физических и юридических лиц) Как в классической политэкономии, так и в современной Economics предполагается, что они действуют в определенной системе прав и обязанностей. Эти права и обязанности плохо ли, хорошо ли гарантируются государством. Условием дееспособности государства являются духовность, культура, идеология, которые объединяют его властвующую элиту и бюрократию с народом. В традиционном обществе роль такой духовно-иделогической основы выполняли обычно национализм и традиционные религии. В современном мире, мире идеологических войн и раскола элиты многих развивающихся стран (в том числе России) между традиционными и глобалистскими установками, духовно-идеологическое единство элиты и народа оказывается проблемой.  Вероятно, в ответ на потребность в укреплении идеологического фундамента растущих новых  цивилизационных «полюсов»  (региональных союзов или государств имперского типа) в каждом «полюсе» должны будут активизироваться поиск и разработка собственной идеологии, своего, отвечающего историческим традициям и «цивилизационным кодам» Образа Будущего [9].  В частности, своего сочетания элементов социализма и капитализма, симбиоза доминирующих конфессий и национальных культур.

         Там, где патриотически ориентированная часть элиты, «государственники» противостоят давлению глобалистских «либеральных» сил «мирового сообщества», обеспечение идеологического единства становится главной проблемой дееспособности государства. Высокий уровень и качество жизни, высокие темпы экономического роста, осуществление крупных амбициозных проектов,  меры по сокращению разрыва между бедными и богатыми, по перераспределению ренты из экспортных отраслей в отрасли, работающие на внутренний рынок,    могут оживлять и укреплять объединяющую духовность и патриотическую идеологию. Однако для реализации такого направления экономической политики уже необходим некий минимальный уровень идеологического единства в обществе. Поэтому процессы оздоровления экономической системы и духовно-идеологической сферы, видимо, должны проходить параллельно, «помогая» друг другу. И в условиях однополярного мира не стоит рассчитывать на быстрые результаты.

              Примеры идеологических «аксиом» мейнстрима экономической науки.

           Типичной чисто идеологической «аксиомой» либеральной концепции (в общем виде никогда не доказанной и не соответствующей реальности, но и не требующей доказательства)  служит, например,  утверждение:

          - частная собственность на производственные предприятия и другие активы обеспечивает более эффективное использование, чем государственная собственность. Другой пример:

            - рыночная конкуренция есть главная движущая сила экономического развития. Это утверждение перестает быть истиной, если в обществе нет достаточного количества предпринимателей, которые смыслом жизни считают увеличение своей прибыли (причем честными методами, не нарушая закона!). Иными словами, если в обществе недостаточно Духа капитализма. Здесь мы выходим за рамки чистой экономики. Это проблема для политэкономии.  Из подобных положений, которые постепенно приобретают статус всем известных, общепризнанных истин, делаются вполне конкретные выводы для формирования политики государств и международных организаций. 

            Еще пример:

             - устранение барьеров, ограничивающих свободное перемещение любых ресурсов между разделенными рынками (в частности, ограничение для импорта и экспорта и для перетока капиталов между странами) ведет к экономическому и технологическому прогрессу, к повышению общих суммарных показателей системы. В последние 15 лет в рамках Программы международных сопоставлений ООН проводятся регулярные (каждые три года) сопоставительные обследования по более, чем 130 странам. Основной целью этой Программы является является измерение паритетов покупательной способности национальных валют по отношению к доллару. Эти обследования свидетельствуют, что одни и те же товары и услуги торгуются в разных странах по разным ценам. Ценовые различия не сопоставимы с затратами по торговле и логистике. По многим товарам они различаются в разы (в бедных странах цены ниже). То есть существуют устойчивые диспаритеты цен (см., например,  [4, разд. 4.1]).  Несмотря на более низкие затраты в бедной стране, по многим товарам рентабельность их производства для внутреннего рынка оказывается очень низкой.

          Для экономистов, воспитанных на учебниках Economics, это кажется необъяснимым казусом. Почему «аборигены» не используют возможности получить больше прибыли?  Точнее, единственным объяснением представляется наличие барьеров, препятствующих прохождению товаров и услуг с одного рынка на другой. Конечно, понятие «барьеры» можно трактовать как угодно широко. Например, можно назвать «психологическим барьером» приверженность и работников, и предпринимателей традиционным технологиям и традиционной структуре потребления. Политики-глобалисты делают из этого вывод, нужный для политики развитых стран Запада: виноваты административные (тарифные и нетарифные) барьеры, препятствующие межстрановой конкуренции. Почему, например, российская сельскохозяйственная техника не конкурентноспособна по сравнению с европейской? – Потому что на внутреннем рынке России недостаточно конкуренции. Вот вступит Россия в ВТО, российским производителям придется конкурировать с импортной техникой, – вот тогда и российским производителям придется переходить на новые модели и технологии …или закрыться. Этот последний вариант развития (полное замещение, подавление отечественных производителей мощными иностранными компаниями) теоретики- экономисты обычно не анализируют. А ликвидация этой отрасли в России может иметь негативные последствия не только для России, но и для общемирового экономического и технологического развития.

            С точки зрения теории, с точки зрения аппарата неоклассических моделей (учитывающих чисто экономические факторы), следует признать, что реальная экономика находится не в точке равновесия. Какие причины препятствуют ей быстро двигаться к состоянию равновесия, и является ли это состояние наиболее эффективным для мировой экономики, - ответы на эти вопросы никак не вытекают из анализа моделей равновесия и вообще из теорий, оперирующих чисто экономическими понятиями и факторами.  Можно привести также много примеров, свидетельствующих, что картины мира, рисуемые «рыночными» («буржуазными») экономическими теориями быстро устаревают.

           Конечно, то же самое происходит и с концепциями в русле марксистской политэкономии. Как было сказано выше, этому будет посвящена специальная статья.

 

                   «Теоретическая» и «прикладная» части политэкономии

           Большая часть современной экономической науки, не только математических моделей, но и вербальных теорий, построенных по аксиоматическому принципу, подобно теориям и моделям физики и химии, и имеющих  вневременное значение (не привязанных к конкретным обстоятельствам исторического времени и места) представляют несомненно большую ценность.  Но сами по себе они играют роль не картины и объяснения конкретной исторически сложившейся ситуации, а роль такого инструмента познания, какую для физики и химии играют математические модели и конструкции. Кто-то из физиков правильно сказал: математика это не наука, это язык науки.

         Похожую роль в социологической науке отводил Макс Вебер разработке «идеальных типов» общественного устройства. Без разработки таких «идеальных типов» не может обойтись ни история, ни политэкономия. Когда мы используем термины капитализм, социализм, феодализм, мы имеем в виду именно определенный набор основных черт, или принципов, характеризующих общественную систему.  В какой степени такой «идеальный тип» соответствует конкретному обществу в тот или иной исторический момент, - это специальная проблема, часто вызывающая нешуточные размежевания не только среди политиков, но и ученых.

          Современный исторический период характеризуется быстрым изменением форм и механизмов экономической и политической деятельности. Новым содержанием наполняются такие важнейшие категории, имеющие одновременно научно-теоретическое и идеологическое значение, как капитализм, социализм, собственность, государство, деньги (ликвидность).  В этих условиях, очевидно, теоретическая часть политэкономии должна содержать предельно ясные недвусмысленные определения важнейших понятий, отслеживать и констатировать изменения их роли и смысла в соответствии с меняющейся реальностью, указывать на различия их толкований разными историческими субъектами (см. [5]). Для России такая теоретическая работа важна как основа для возвращения образованному слою сознания необходимости самостоятельного трезвого анализа, складывающей экономико-политической ситуации в обществе.  (Об  этом многократно убедительно писал Сергей Кара-Мурза). Возвратить способность анализировать собственный недавний опыт, сопоставлять различные идеологические позиции, не полагаясь на интерпретации происходящих событий, препарированные и разжеванные средствами массовой информации, часто ангажированными центрами с чуждыми  духовными установками.  Две с половиной тысячи лет тому назад Конфуций осознал важность такой работы – исправление имен.

           Несмотря на важность «теоретической» части политэкономии, более значимой является ее «прикладная» часть, то есть описание и интерпретация с помощью теоретических конструкций реального исторического процесса и сложившегося в текущем периоде экономического и политического положения.

          Общая картина экономического развития. Важнейшие тенденции в системе    капитализма.

            Наиболее наглядная линия изменений экономико-политической картины капиталистического мира – процесс укрупнения хозяйственных организаций. К концу XVIII века (в период зарождения классической политэкономии) экономика Европы еще представляла собой море мелких и средних хозяйственных единиц, связи между которыми лишь постепенно структурировались, образуя национальные рынки[1].  Как в докапиталистической Европе, так и Азии тогда политические, государственные отношения доминировали над экономическими. Важнейшим экономическим отношением было отношение «хозяйственная единица – государственная казна» (пошлины и налоги). Государство помогало формированию национальных рынков.

               К началу ХХ века процессы концентрации капитала превратили  капитализм в Европе  и Северной Америке - в монополистический капитализм.    Из «плоского» основания (состоящего из фермеров и мелких заводиков) выросли пирамиды монополистических империй (тогда еще не способных  объединиться для совместного господства над мировым хозяйством). Конфликты между ними, как предвидел Ленин, вылились в Первую мировую империалистическую войну.

            Эти имперские «пирамиды», точнее, их бурно растущие социально-экономические «организмы»,  имели общий духовно-идеологический фундамент в виде протестантской этики и  духовно-организационной сетевой структуры в виде масонских тайных обществ.  Однако тогда им не удалось создать единую организационную структуру в масштабах всего мира, пока не появилась серьезная угроза сложившемуся порядку. Этой угрозой стала социалистическая альтернатива.  Пройдя период латентного организационно-идеологического развития,  она проявилась в виде системы коммунистических и социалистических партий, базирующихся на близких вариантах идеологии, признающих свое происхождение от единого теоретического источника – марксизма. И открыто претендующих на победу своих идей в мировом масштабе.

             Один из наиболее глубоких экономистов, нобелевский лауреат Дж. Гэлбрейт разработал теорию индустриального общества и крупных корпораций  Его теория заставила пересмотреть оценки и взгляды на такие категории, как монополия, отношения собственников и управляющих в крупных компаниях, роль планирования и государства. Монополистический контроль над рынками далеко не всегда оказывает негативное влияние, снижающее эффективность. Когда речь идет  о производстве сложной продукции, контроль над рынками, за состоянием и дисциплиной многочисленных поставщиков комплектующих изделий, за стабильностью спроса на конечную продукцию, - такой контроль является жесткой необходимостью. Необходимость высокой квалификации и профессиональной подготовки кадров резко повышает роль управляющего персонала и снижает роль юридических собственников. Дж. Гэлбрейт доказывал, что крупные компании, которые являются главными субъектами экономического и технического развития, имеют одинаковую организационную и мотивационную структуру как на Западе, так и на Востоке. Их деятельность и эффективность существенно не различаются в зависимости от того, являются ли они государственными или частными. Он был убежденным сторонником объективного движения всех развитых стран в сторону конвергенции капитализма и социализма и необходимости и возможности осуществления этого направления в политике.

             Этот процесс опосредуется серьезными изменениями института собственности. Юридическое право собственности распадается на множество правомочий. Возникает масса юридически неоформленных типов зависимости, аффилирования, включая неформальные (в частности, межличностные) связи. Крупные компании обрастают многочисленными мелкими и средними зависимыми от них фирмами и предприятиями, образуя «гроздьевые структуры».  Идут процессы, названные структурированием рынка. При описании и анализе чаще используют не понятие собственность, более широкое понятие контроль.  Благодаря  многообразию форм экономической и социальной зависимости или согласованности действий резко возрастают возможности скрывать эти отношения от контроля со стороны государства и общества. Этому в большой мере способствует принцип коммерческой тайны, который наряду с частной собственностью либеральная идеология считает незыблемым.

               Важнейший процесс, радикально изменивший весь облик экономики, происходил в денежно-финансовой сфере. Появление многообразных финансовых инструментов – символов и титулов собственности, форм кредитования и инвестирования, а также развитие фондовых и валютных рынков создало практически безграничные возможности концентрации богатства и власти.  Первоначально они возникали как дубликаты реальных форм производственного и непроизводственного капитала и имущества. Деньги и финансы были одной из подсистем системы управления производством и потреблением.  Теперь они стали жить собственной  жизнью, легко скрываемой от контроля государства и общества. Формула «деньги – товар – деньги» в денежно-финансовой сфере превратилось в формулу «деньги – деньги»  (деньги делают деньги), минуя стадию превращения в товар. Рост этой «виртуальной» сферы богатства и рыночного оборота многократного обгонял рост реального производства товаров и услуг (ВВП).

            Особенно быстро эта «виртуальная сфера стала увеличиваться в последние десятилетия за счет «изобретения» многообразных производных ценных бумаг (деривативов).  Секьюритизация, повышение ликвидности «долговых расписок» позволили любому субъекту рынка превращать их в квазиденьги и эмитировать эти квазиденьги, наподобие собственных монет, которые в средневековой Европе могли чеканить любые графства, княжества, герцогства (подробнее эти процессы описаны в наших статьях 2009 года).

              Фактически на протяжении столетия шла работа по эмансипации массы ликвидности и всей денежно-финансовой сферы от контроля государства. Еще в начале ХХ века государство могло эффективно регулировать  массу кредитных денег, эмитируемых коммерческими банками, с помощью нормативов обязательных резервов, отчисляемых в Центральные банки. Важным событием в процессе эмансипации банковского капитала от государства было создание в 1913 г. Федеральной Резервной Системы (ФРС) США как системы частных банков, контролирующих массу основной мировой валюты – долларов, в большой мере независимо от государства. Предшественником ФРС в этом смысле было создание независимого от государства Банка Англии. Сейчас в большинстве капиталистических государств Центральные банки являются институтами, практически независимыми от своих государств. Их политика фактически определяется международными валютно-финансовыми  институтами и действиями крупнейших банковских.групп.

              Результатом этих процессов стал отрыв денежно-финансовой сферы от реального сектора экономики и превращение ее в самостоятельную область деятельности, контролируемой достаточно узким социальным слоем, который обладает огромными богатством и властью. Суммарная стоимость массы ценных бумаг сейчас, по разным оценкам, превосходит мировой ВВП в десятки раз. Если смотреть на мир со стороны финансистов, то нефинансовая деятельность должна представляться не частью системы, управляющей экономикой, а скорее наоборот: экономическая деятельность должна казаться некоей добавочной работой, которой,  к сожалению, время от времени приходится заниматься специалистам по финансам.

             Капиталистическая экономика превратилась в многоярусную структуру – систему, в которой иерархически более высокие ярусы занимают промышленные и финансовые компании и группы, более крупные по масштабам производства и финансовых операций. Как правило, они же являются и более эффективными и прибыльными, и обладающими большей экономической властью и политическим влиянием. О конкуренции между малой фирмой и гигантской финансово-промышленной группой можно говорить только ради юмора.   Процесс централизации управления капиталистической экономикой на высшем ярусе иерархии, возможно, уже достиг максимального предела. Анализ собственности на пакеты акций свидетельствует,  что , как правило, контрольные пакеты сотен корпораций «высшего яруса» принадлежат десяткам крупнейших банковских групп  (подробнее см., напр., в [6, гл. 1])

          Интересы крупнейших транснациональных корпораций и глобальных банковских групп, а также инструменты их воздействия на рынки тесно переплетены с интересами и возможностями крупнейших государств, их политических элит, аналитических и журналистских сообществ и т.д. Политико-социологические исследования показывают, что огромной экономической властью  обладает «комитет» из нескольких сотен семейств и нескольких сотен транснациональных корпораций. Они ежегодно секретно встречаются для координации своих политических и экономических решений, определяющих параметры мирового развития, и никто не предъявляет им обвинений в тайном сговоре, противоречащем антимонопольным законам.

 

 

ЛИТЕРАТУРА

1. Политическая экономия. Учебник для вузов. – Медведев В.А., Абалкин Л.И., Ожерельев О.И. и др. – М., Политиздат, 1988.

2.Бузгалин А. В., Колганов А. И.  Пределы капитала. - М., Культурная революция, 2009.

3. Бузгалин А. В., Колганов А. И.  Открытость политэкономии и империализм mainstream'а: economics как прошлое. -  «Горизонты экономики», 2012, № 2. 4.Волконский В. А. Драма духовной истории: внеэкономические основания экономического кризиса. – М., Наука, 2002.

5.Волконский В. А. Путь в будущее начинается с исправления имен: поиск оптимистической идеологии. – «Экономические стратегии», 2011, №6.

6. Волконский В. А., Корягина Т. И.  Современная многоярусная экономика и экономическая теория. – М., Институт экономических стратегий, 2006.

7. Волконский В.А. Возникновение многополярного мира: поворот идеологической оси. – М., Международная академия организационных наук, 2010.

 

 

 

                           

 

 

 

 

 

 

 

 

,
 
« Пред.   След. »
spacer.png, 0 kB
spacer.png, 0 kB