spacer.png, 0 kB
spacer.png, 0 kB
Главная
Волконский В.А.,Корягина Т.И.Принципы устройства экономических систем многополярного мира | Печать |
Волконский В.А., Корягина Т.И. Принципы устройства экономических систем многполярного мира. Журнал "Банковское дело", №8, 2011 г.

                                                                  Волконский В. А., Корягина  Т. И.

 

 Принципы устройства экономических систем многополярного мира

 

 Настоящая статья является продолжением статей авторов в журнале «Банковское дело» в 2005г. (№№ 2 и 5) и в 2009г. (№№4,5,6) об устройстве современной экономики. За прошедшие годы, по мнению авторов, более наглядно обозначилась тенденция от однополярной структуры мира, какой она стала после крушения СССР, - к многополярной, которую пока нельзя считать сформировавшейся. В работе, опубликованной в  №5   за 2005 год, была описана, по концепции Эдуарда Де Сото, роль государственно-правовой системы, защищающей капитализм «золотого миллиарда» - цивилизационного плюса Запада (по выражению Фернана Броделя, «стеклянный колпак»). Политика последовательного устранения законодательных ограничений на создание и распространение новых финансовых инструментов (деривативов) привела к тому, что финансовая «стихия» вырвалась из-под контроля государства и стала одной из главных причин финансового кризиса 2008 года. Похоже, что эта стихия, размывающая между деньгами и долговыми бумагами, пробила брешь и в «стеклянном колпаке» Ф.Броделя. И это значительно ускорило процесс ослабления Запада как единственного полюса, монопольно определяющего «правила игры» на мировой экономико-политической шахматной доске. Чтобы проиллюстрировать эти новые тенденции, в настоящей статье пришлось обратить внимание читателей на ряд положений, изложенных в прошлых статьях, взглянув на них с высоты опыта последних лет.

                             Время для интеллектуалов

 Мировая экономика и экономики отдельных стран и регионов зависят не только от имеющихся технологий и наличных ресурсов, но и в значительной степени от геополитической картины мира и, соответственно, от его духовно-идеологической картины. В частности, от экономических учений. Сейчас время благодатное для интеллектуалов - время относительной экономической и политической стабильности: нет мировых войн, нет революций, потрясающих основы бытия. Мир быстро меняется, но в каком направлении меняется, что будет через десяток лет, - в отличие от прочих эпох, никто с уверенностью сказать не может. И главное - нет общих представлений, какое направление - хорошее, а какое - плохое. Все прежние Великие Смыслы бытия - религии и идеологии - дискредитированы или поставлены под вопрос. Общество раздроблено на множество групп и слоев с разными представлениями о будущем и о справедливости. Это и есть духовно-идеологический вакуум. В течение ХХ века как реальная геополитическая и геоэкономическая картина, так и картина духовно- идеологического мира претерпели радикальные изменения.

 Есть много признаков, что безраздельное доминирование Запада через несколько десятилетий закончится. Главный фактор - феномен экономического роста Китая. И будет некоторый период многополярного мира, отражающего его цивилизационное  разнообразие.

 Чтобы период многополярного мира не стал периодом сплошных войн, необходимо создавать определенную духовность, в интеллектуальной сфере - идеологию, содержащую Образ Будущего без войн, показывающую, что возможен (и как возможен) мир, опирающийся на иные принципы. История свидетельствует, что утопии ей необходимы. Перед интеллектуалами сейчас стоит остро настоятельная задача - прояснять картину современного мира - как материального, так и духовно-идеологического и строить образ Будущего, по возможности объединяющий общество. Иначе будущее застанет нас врасплох. Иными словами, время строить Новый духовный мир.

В  ХIХ веке капиталистическая система обеспечивала быстрое экономическое и технологическое развитие стран Европы и Северной Америки. Это развитие в значительной мере шло за счет эксплоатации колоний и зависимых стран Периферии. В ХХ веке большая часть стран Периферии, в большой мере благодаря распространению идей социализма и созданию альтернативного  идеологического, политического и экономического  полюса, стали независимыми.  Двадцатый век дал широкий набор различных типов экономических и экономико-политических систем. Их необходимо изучать и делать обобщающие выводы.

 Экономико-политическая модель, действующая в странах экономического Центра и в странах, признанных демократическими, - это западная модель капиталистической глобализации.  В идеологической сфере, после крушения СССР и социалистического лагеря она стала  доминирующей.

 Следующие черты этой модели вызывают наиболее устойчивое ее неприятие, особенно в странах Периферии:

 - навязывание "общечеловеческих" норм, экономических, политических и идеологических стандартов (на самом деле норм западной цивилизации и клуба развитых стран) любыми средствами, в последнее время все чаще с помощью насилия и вмешательства во внутренние дела  государств  противников;

 - концентрация экономической, политической власти и влияния в руках чрезвычайно узкого слоя (несколько сот ТНК и финансово-банковских групп, несколько сотен семейств), постоянно увеличивающийся разрыв, дифференциация населения Земли по богатству, по возможностям и реализации своего человеческого потенциала;

- идеологическое и юридическое признание крупнейших промышленных и финансовых организаций, по своему экономическому и политическому влиянию сопоставимых с большей частью государств, свободными от ответственности  перед народом, ответственными только за свою экономическую (рыночную) эффективность;

 - несоразмерное превышение (на порядок или на два порядка) масштабов финансовых потоков и резервов по сравнению с потоками товаров и услуг, имуществом в виде материальных ценностей.

 Эти недостатки действующей модели ведут к нарастанию ее неустойчивости, нестабильности, порождают угрозы экономических, политических и военных катастроф в близком будущем. Первым звонком явился финансово-экономический кризис 2008 г.

Какими же могут быть основные принципы экономической системы будущего мира?

                 Государство и экономические субъекты.

 В настоящее время у стран Периферии (к ним относится и Россия) единственная возможность противостоять экономической и финансовой мощи Центра - создание сильного государства, представляющего интересы страны и большинства ее населения. Важнейшей опорой, основанием для дееспособности государства является духовно-идеологическое единство народа, обеспечивающее достаточный уровень доверия между составляющими его классами, сословиями, нациями, конфессиями.  Здесь первостепенную роль играет институциональная система экономики, обеспечивающая догоняющие (или лучше - обгоняющие) темпы экономического роста и отвечающая традиционным представлениям о справедливости.

         В современной экономике главенствующим фактором, определяющим эффективность и развитие стран и секторов, являются крупнейшие финансово-промышленные корпорации и финансово-политические группы.

Дж.К.Гэлбрейт – один из первых, кто проанализировал и подробно описал изменение природы мирового капитализма, переход его в стадию «корпоративного капитализма». Сейчас экономическое и социальное  доминирование крупного бизнеса общепризнано. О роли малых и средних предприятий в развитии технологических инноваций он пишет: «Таланта создавать недостаточно, необходимо также обладать организационными и иными предпринимательскими способностями… Власть переходит к более крупному экономическому субъекту – к менеджменту, к организации»[1]. В стремлении приписать собственникам, акционерам и инвесторам компании роль, которой они в действительности не играют, заключен очевидный и вовсе не безобидный обман… Мы избавились от бранного слова «капитализм». Термин, который сегодня может служить его подходящей заменой, - «корпоративная бюрократия»...  Устоялось мнение, что бюрократия существует в правительстве, но никак не в мире корпораций, … не в частном секторе. Это проявление “невинного обмана”»[2].

Систему транснациональных корпораций (ТНК), их долгосрочных соглашений, связывающих их материальных, финансовых и информационных потоков, давно называют каркасом мировой экономки, задающим направление ее движения. Дж. Гэлбрейт называл эту систему «планирующей системой». Роль каркаса, которую в развитых странах капитализма играет система крупных корпораций, в СССР выполняли как производственные объединения, так и главки, ведомства и даже минмстерства. Большая часть этих организаций, в первую очередь, в машиностроении и оборонке, были разрушены в 90-е годы (путем прекращения государственного финансирования, приватизации предприятия по частям, ликвидации государственных структур и других процессов). И это стало одной из главных причин упадка обрабатывающей промышленности в современной России, ее преимущественно экспортно-сырьевой направленности.

 

Современная крупная корпорация управляется групповыми решениями «коллективного мозга» того устойчивого ядра управляющих, круг которых обладает специальными знаниями, способностями и опытом группового принятия решений, которые Дж.Гелбрейт назвал техноструктурой. Чтобы такая группа или организация стала дееспособной и эффективной, необходимы значительное время и усилия высоко квалифицированных людей. Это не технический аппарат, который может быть собран из стандартных комплектующих.  В определенном смысле эффективно и стабильно работающая корпорация, «выросшая» до крупных размеров, представляет собой несомненную ценность и, как каждый  день повторяет известная телевизионная реклама Газпрома, есть «национальное достояние».

 В то же время  одна из наиболее значимых линий конфронтации, так сказать, глав­ная "интрига" в драме новейшей истории - борьба за статус и роль госу­дарства: будет ли государство реальным представителем народа, вырази­телем интересов страны и ее экономики, или инструментом в руках круп­ных корпораций и мировой финансовой олигархии (необходимым им, в част­ности, для обеспечения их доминирующего положения и монопольных преи­муществ)?[3]

           Отрасли и сектора хозяйства обычно устойчиво делятся на две группы: 1) отрасли монопольной или олигопольной структуры, где большая часть рынка контролируется одной или несколькими крупными компаниями, и 2) отрасли, состоящие из большого числа малых и средних фирм, для которых характерна совершенная или монополистическая конкуренция. Точнее, они устойчиво тяготеют к тому или иному полюсу. Исследования, которые особенно интенсивно велись в середине прошлого столетия, показали, что как правило,  в отраслях первой группы,  более высокий уровень рентабельности капитала и оплаты труда. К ним относятся отрасли, контролирующие основные финансовые потоки. Отрасли второй группы, наоборот, часто оказываются низкорентабельными или даже убыточными.

По целям и мотивациям техноструктуры и по их эффективности, частные и государственные корпорации не имеют существенных различий. Это неоднократно подчеркивал Дж.Гэлбрейт. Отличие самого государства от иных организаций в обществе (экономических, политических, профессиональных) состоит в том, что по идее, по смыслу государство призвано отражать интересы общества как целого, действовать в целях и интересах страны, ее успешного развития. Наоборот, частная корпорация, согласно господствующей либеральной идеологии, формально не несет никакой социальной ответственности. Ее дело и ее цель – только максимизация рыночной прибыли (в этом заинтересовано и общество,  поскольку оно получает налоги от ее деятельности).

Конечно, как сам государственный бюрократический аппарат, так и корпорации государственного сектора, часто на деле руководствуются совсем другими целями и  мотивациями. Нынешним россиянам не нужно это доказывать. Мы достаточно хорошо информированы о коррумпированности государственных чиновников и о готовности многих из них поступиться интересами государства во имя личных выгод.

С другой стороны, оправдание социальной безответственности экономических корпораций – это только идеологическое «заострение» теоретической мысли экстремистами-либералами, понимающими свободу как минимизацию роли государства. На практике как частные, так и государственные корпорации чаще всего настроены достаточно патриотично и стараются соответствовать своей роли опоры национальной экономики (конечно, бывают и иные ситуации, но мы их не рассматриваем – это не тема нашей статьи). Примеры высоко эффективного и плодотворного для развития страны взаимодействия имеются и в условиях государственной собственности на все крупные корпорации – СССР, в условиях, когда большую часть даже оборонных и космических проектов выполняют частные компании, – США.

В условиях, когда экономические и политические сила и влияние некоторых частных корпораций сопоставимы с властью и возможностями государства, содержание взаимодействия государства и корпораций приобретает очень важное значение. Вульгаризируя проблему, надо понимать,  кто кого использует, «кто на ком больше ездит» в этом тандеме.   В любом случае  крайне важно, чтобы эти значимые для страны экономико-политические силы не противоборствовали, необходимо их политическое и экономическое партнерство, т.е. всесторонний взаимный учет краткосрочных и долгосрочных интересов друг друга. Очевидно,  необходимостью обеспечения такого взаимодействия объясняются многие политические и экономические решения и процессы, которые без этого выглядят как непрофессионализм или банальная коррупция.

           В то время как крупнейшие корпорации в высоко монополизированных отраслях борются с государством за доминирующие позиции в руководстве экономикой и обществом, слабо монополизированные отрасли, состоящие из мелких и средних предприятий часто попадают в ловушку или, точнее, в порочный круг "бедность - неэффективность":   низкая рентабельность - отсутствие инвестиций, нехватка управленческих кадров - снижение эффективности - низкая рентабельность. В такие ситу­ации могут попадать отрасли, продукция которых необходима населению и народному хозяйству (наиболее изученный пример - сельское хозяйство), а также целые страны. Чисто рыночные силы часто не могут разорвать эти кольца, сковывающие развитие отрасли (по крайней мере в приемлемые сроки). Эту задачу должно выполнять государство.

 С ростом концентрации и сложности производства теоретические аргументы, обосновывающие преимущества рынка теряют свою силу. Организация сложного производства требует усиления контроля над рынком, то есть повышения степени его монополизации. В условиях малого числа игроков цены оказываются зависимыми от стратегий производителей и потребителей. А следовательно, теряет силу интерпретация рыночного равновесия как состояния оптимального распределения ресурсов. Здесь определяющее значение приобретает не победа в  конкуренции, а внеэкономические факторы (часто близость к государственным структурам, задающим "правила игры").    Наоборот, те сектора экономики, где действует большое количество относительно малых субъектов и где рыночная конкуренция должна вести к росту эффективности, - эти сектора теперь, как правило, сами нуждаются в защите и поддержке государства или крупных компаний.

        Из этих констатаций можно сделать следующий общетеоретический вывод: рынок является эффективным инструментом активизации экономической деятельности. Однако он чаще всего не применим в отношениях между секторами, отраслями, регионами, сильно различающимися по размерам "населяющих" их фирм и организаций. Это в основном механизм внутриотраслевого управления. Определение межсекторальных и межотраслевых пропорций, приемлемых ценовых и кредитно-финансовых   параметров – компетенция  государства. Государство совместно с крупнейшими финансовыми и промышленными компаниями должно отвечать за поддер­жание необходимых финансовых и ценовых пропорций между секторами и сегментами экономики, за создание нормальных условий деятельности ма­лых и средних фирм и предприятий. Роль конкурентного рынка - отбор на­иболее эффективных из фирм, действующих в пределах одного сектора (сегмента рынка), и стимулирование их к повышению эффективности.

          Стратегическое планирование и централизованное регулирование макропропорций особенно важны для экономики стран, осуществляющих догоняющие развитие, подверженной многочисленными резкими изменениями структуры. Без "вмешательства" государства в рыночный механизм, в частности, без масштабного перераспределения финансовых ресурсов из одного сектора в другой не возможно преодоление многих диспропорций, тормозящих экономическое и технологические развитие. Примером такой диспропорции может служить хорошо известная в нынешней России "голландская болезнь", когда непропорционально богатый экспортно-сырьевой сектор "отсасывает" все наиболее качественные ресурсы - и материальные, и инвестиционные, и кадровые - из обрабатывающих отраслей.

 Первым чрезвычайно успешным опытом сочетания рыночного механизма с государственным руководством экономического развития был советский НЭП, который продемонстрировал фантастические темпы восстановления хозяйства и начала периода индустриализации.

 В современной мировой экономике такие масштабные переброски происходят по причине беспрецедентного превышения финансовых ресурсов по сравнению с потребностью в них реального сектора, - переброски от одного "финансового пузыря" в другой, в поисках ниши, где можно если не умножить, то хотя бы сохранить накопленные виртуальные богатства.

             Государство и денежно-финансовая сфера.

         Диспропорцией, определяющей одну из важнейших проблем современной экономико-политической системы, является диспропорция между производством и денежно-финансовым сектором. Еще и сейчас в учебниках денежно-финансовая сфера описывается как одна из систем регулирования экономической деятельности. Однако в последние десятилетия все чаще сферы экономики и финансов стали рассматриваться как самостоятельные, отдельные сферы деятельности. И не напрасно.  В  ХiХ-ХХ веках, а особенно в последние десятилетия,   финансовая сфера развивалась опережающими темпами по сравнению с реальным сектором, и в настоящее время по своему богатству и политической силе на порядок превосходит его размеры и возможности.  В течение нескольких десятилетий в мировой экономике шел интенсивный процесс эмансипации финансовой системы от контроля государства. Кризис 2008 г. показал, что в основном эта система живет своей независимой жизнью. А поскольку суммарная стоимость накопленных финансовых богатств на порядок (или на два порядка?) по объему превосходит реальный сектор, то, что называют экономикой, вполне можно считать некоторым добавком или побочным продуктом от жизнедеятельности этого огромного существа.

 В денежно-финансовой сфере борьба частных корпораций и государства приняла форму обоснования либерального принципа независимости центрального банка страны от государства. Важной победой антигосударственного направления стало создание в 1913 году Федеральной резервной системы США - системы частных банков, которым были переданы функции и обязанности центрального банка. О необходимости независимости центробанка от государства говорится в Маастрихтском соглашении, утверждающим основы Европейского союза.

Среди исследователей анализирующих финансовые кризисы и деятельность таких международных организаций, как МВФ и Всемирный банк, сформировалось устойчивое мнение, что они играли и играют большую роль в ослаблении контроля государства над экономикой в периферийных странах, особенно в освобождении денежно-финансовой сферы от государственных ограничений.[4]  Результатом стало увеличение потока инвестиций на финансовые рынки развивающихся стран. Причем основную часть составляют инвестиции на короткие сроки. Это ставит страну в зависимость от крупных финансовых спекулянтов и лишает государство возможности намечать перспективу экономического развития. Массовый отток краткосрочных портфельных инвестиций считается главной причиной кризисов в азиатских странах в 1997г.

  В последние несколько десятилетий формой эмансипации банковско-финансовой системы от государства стал процесс придания свойств ликвидности всем ценным бумагам путем секьютеризации. Прежде единственной ликвидностью были деньги, и государства всегда ревниво охраняли свою монополию на печатанье или чеканку денег. Масса денег оставалась в руках государства. Это давало ему большие преимущества: не только возможность в нужный момент непосредственно увеличивать свои монетарные ресурсы, но и важный инструмент влияния на скорость таких процессов, как инфляция, стимулирования экономической активности и т. д. В последние десятилетия перед кризисом 2008 г. в США, а следом и в других развитых странах, усилилось давление с целью устранения ограничений, защищающих общество и экономику от необеспеченных долгов. Стремление к скорому обогащению приводило к повышению темпов экономического роста, но увеличивало опасность кризисов. За счет изобретения и распространения многочисленных производных финансовых инструментов (деривативов) и секьютеризации всем ценным бумагам придавались свойства ликвидности. Стиралась грань между долговыми расписками и деньгами. Любой крупный экономический субъект получил возможность выпускать "свою" валюту. Их "курсы" определял только рынок. Ситуация стала напоминать Европу конца средних веков, когда каждое герцогство или графство чеканило свои деньги. Экономика США и других развитых стран превращалась в долговую экономику. Это стало одной из важных причин кризиса.

Вне зависимости от того, является ли сфера финансов бушующей стихией, а кризис – результатом того, что она вырвалась из-под контроля, или технологическим чудом экономико-политических архитекторов, ведущих корабль человеческой цивилизации по этим бушующим волнам, - современная роль этой сферы никак не согласуется с представлением о развитых демократических странах как о государствах и экономиках, действующих во имя интересов народа и контролируемых народом.

                         Регионализация

  Факторы, толкающие мир к глобализации, еще сильнее действуют в направлении регионализации, сближения, объединения соседних государств, народов, экономик. Имеются в виду соседи не только в территориальном, но и в цивилизационном смысле, близкие по своему историческому опыту.

           Неустойчивость и нестабильность, порождаемые как стихийными, так и рукотворными факторами и условиями действующей модели глобализации (ситуация однополярного мира), инициирует потребность в укреплении суверенитета и защиты внутреннего развития. Ценовыми, финансовыми и политическими  цунами страны подталкиваются к определенной автаркии.  Рациональная реализация этой тенденции – автаркия крупных регионов.  В результате потребности в региональной автаркии возникают союзы и коалиции, такие как ЕС, АСЕАН, БРИКС, ШОС, ЕврАзЭС, НАФТА, МЕРКОСУР.

          Идеология глобализации  и объединительные усилия западного сообщества направлены на то, чтобы оградить доминирующую группу мировых субъектов и по возможности западные страны от угрозы экономического спада, потери господствующего положения, а возможно и политического  разрушения. Но лишенные объединяющей идеологии страны периферии в полной мере испытывают на себе деструктивное воздействие отсутствия надежной перспективы. Финансовая и экономическая открытость периферийных экономик, бедных по сравнению с западными странами, делает их беззащитными перед непредсказуемыми колебаниями спроса и мировых цен на товары и финансовые активы, которые определяются изменениями геополитических условий и спекулятивных стратегий финансово-политических групп (ФПГ). Эта непредсказуемость лишает их возможности выстраивать собственную суверенную стратегию развития  (в частности, стратегию модернизации экономики, требующую долгосрочного плана поэтапного изменения структуры хозяйства и общества), обрекает на роль сателлитов западного сообщества, вынужденных постоянно реагировать на события, происходящие в развитых странах. Как выразился один мексиканский политик, имея в виду США, «очень неудобно спать в  одной постели со слоном».

       Эту тенденцию можно условно обозначить термином региональная глобализация, или  регионализация.   Ей приходится преодолевать узко понимаемый национализм. Например, он требует ухода России со всех пространств, населенных нерусским населением, замыкание ее от притока мигрантов ("Россия только для русских"). В пределах республики "Русь".

           Хорошо известным примером фактора, консервирующего бедность и отсталость периферийных стран и требующего защиты отечественного производителя со стороны государства, является диспаритет мировых и внутренних цен, а также связанный с ним ценовой и финансовый диспаритет между производством, способным экспортировать свою продукцию, и предприятиями, работающими только на внутренний рынок[5] .

 В периферийных странах экспортно-сырьеой сектор получает высокие рентные доходы от продажи ресурсов в развитые страны. Но низкий уровень внутренних цен и доходов делает невыгодным вложения в развитие отечественного сельского хозяйства и обрабатывающие отрасли. Эти отрасли попадают в упоминавшийся выше порочный круг "бедность - неэффективность". Инвестиции, квалифицированная рабочая сила, менеджеры и другие качественные ресурсы из этих отраслей устремляются в богатый экспортно-сырьевой сектор. Это явление изучено под названием "голландская болезнь" или "проклятие природных богатств". Разорвать порочный круг способно только сильное государство, готовое обеспечить поддержку внутренних ценовых и финансовых межотраслевых пропорций и перемещение природной ренты в развитие и модернизацию собственной обрабатывающей промышленности, в первую очередь, в высокотехнологичные производства. Еще Фридрих Лист[6] в середине ХIX века обосновал необходимость и эффективность протекционизма (эффективность не только для национальной, но и для развития всей мировой экономики) на период, пока соответствующие отрасли промышленности не достигнут уровня конкурентоспособности на мировом рынке. Он назвал это периодом "промышленного воспитания". Христоматийным примером защиты отечественного производителя служит защита своего сельского хозяйства (своих фермеров) всеми развитыми государствами на протяжении практически всей второй половины ХХ века.

        Незащищенность внутреннего рынка особенно опасна сейчас, в период выхода из кризиса. При недостаточном спросе высока вероятность обострения конкуренции в международной торговле и разрушения структур отечественного производства за счет дешевого импорта.

        Проблема «автаркия  – открытость»  очень не проста. Ее можно назвать обоюдоострой.  Трудность ее решения связана с необходимостью развития инновационной экономики, которой противопоказаны всякие барьеры, препятствующие свободному перетеканию интеллектуального капитала в любых формах – и людей, и идей. Кто-то из журналистов точно назвал это его свойство «сверхтекучестью». В частности, производство сложных новых изделий обычно требует получения большей части комплектующих из  разных стран. Часто в стране, где базируется инновационное предприятие, производится только конечное изделие. В этих условиях сложность и высокие затраты на прохождение таможенных барьеров могут стать причиной «утечки» данного производства за рубеж.

 

В настоящее время в условиях интенсивных процессов вывоза капитала и передовых технологий из развитых стран в догоняющие, необходимости интеграции и кооперации в сфере инноваций в актуальную проблему превращается поиск рационального сочетания открытости и защиты от конкурирующего импорта и утечки технологий. Однако ясно, что меры по обеспечению рационального протекционизма и автаркии должны быть признаны не менее эффективными инструментами гармонизации международных отношений, чем либеральное требование максимальной открытости. Их следует считать важной и вполне оправданной частью национального суверенитета.

            Естественно, при технологических и экономических условиях современного мира ни одна страна (даже сверхдержава) не может обеспечить свою конкурентоспособность в одиночку. Поэтому будущее – за региональными союзами или содружествами, обеспечивающими максимально прочные политические, идеологические, экономические взаимосвязи внутри союзов, и достаточно эффективный контроль за внешними, трансграничными потоками (экономическими, информационными, миграционными). Таким образом, при формировании многополярного мира можно ожидать переоценки роли экономической автономности  союза или содружества, разумной автаркии,  которая необходима, чтобы  разрабатывать и реализовывать долгосрочные планы, учитывающие целевые установки и ресурсные возможности стран - участниц союза.

                 Не только от динамичности и устойчивости  национальной экономики и ее значимости в мировой системе, но в большой мере и от политико-идеологической силы государства, от степени его суверенитета зависит, в какой мере оно способно использовать для своих внешнеэкономических отношений наиболее эффективный инструмент – импортные и экспортные тарифы. Или оно вынуждено подчиняясь давлению своих партнеров по экспортно-импортным связям, держать их на минимальном уровне. Конечно, кроме таможенных тарифов, квот и т.п., имеется такой важный регулятор, как валютный курс. С его помощью можно существенно воздействовать на активность внутренних производителей и внешних партнеров. Но это только единственный экономический параметр (одна степень свободы) в целой системе взаимодействующих внешнеэкономических регуляторов. С его помощью не решишь таких структурных задач, как стимулирование спроса на отечественную наукоемкую продукцию, исправление структуры агрокомплекса и т.д.

                 Экономическую заинтересованность незападных стран в отказе от общих правил, диктуемых США на мировых рынках, можно также проиллюстрировать на примере России. Как известно, жестко охраняют неписаное правило, что нефть должна продаваться всюду только за доллары (вплоть до применения военных мер к нарушителям). Зато дает возможность Америке эмитировать все больше долларов для их обращения за пределами страны, не опасаясь обвального падения курса и роста внутренних цен. Руководители России, конечно, не хотят оказаться в списке "персон, опасных для мира". Поэтому им приходится мириться с тем, что в страну течет масса нефтедолларов, а не нефтерублй. Эту массу делят на ту часть, которая будет отправлена на хранение в Америку и использована на импорт, и ту, которая должна быть использована в России. Эту вторую часть выручки экспортеров Центробанку приходится "выкупать" за рубли. Рост цен на нефть толкает к принудительному увеличению импорта и эмиссии рублей, что служит одной из причин инфляции и укрепления рубля.

 Благодаря нашим нефтяным и газовым богатствам российский рубль мог бы стать не менее надежной резервной валютой, чем доллар. И это резко повысило бы привлекательность России для любых инвесторов.

Для дееспособности государства необходим определенный уровень духовно-идеологического единства народа. В развитых странах Запада это единство обеспечивается экономическими, научно-техническими, культурными успехами и готовность народа и элиты защищать свое господствующее положение. Возникающие периферийные полюса еще долго не смогут достичь такого уровня благосостояния, научно-технического развития и способности конкурировать с Западом в сфере финансов. Поэтому для них критически важным фактором является укрепление объединяющей духовности, в основу которой неизбежно должны быть положены интересы большинства народа (элита в значительной части ориентируется на Запад) и принципы справедливости, т. е. по существу элементы социалистической идеологии. Как показал опыт СССР и современные попытки построить общества, альтернативные Западу, социалистической идеологии оказывается недостаточно. Идеологический фундамент оказывается достаточно прочным, только когда удается сочетание социалистической идеологии с традиционной духовностью - национальной или религиозной. Это сочетание характерно для азиатского Вьетнама и Китая и для стран социалистической направленности "красного континента" - Латинской Америки (теология освобождения), и для стран исламского социализма.

 Первым примером такого типа был духовный подъем, связанный с национал-большевизмом. И здесь, конечно, очень важна работа интеллектуалов и наших духовных авторитетов по отделению тех, ни в коем случае не приемлемых феноменов, сопутствующих духовному подъему, как массовый террор, воинствующий атеизм, лысенковщина и т. д. Эти трагические феномены не являются следствиями идеологического сочетания национализма и социализма. Также как инквизиция не есть следствие христианства, как ваххабитский террор - не следствие ислама. Во всякой идеологии, во всякой религии есть экстремистское крыло. За идеологическим направлением, объединяющим идеи национализма и социализма - будущее, Светлое Будущее. Одним из преступлений Гитлера явилась дискредитация этой объединяющей идеи. Задача современных интеллектуалов - обновление и новое объединение этих идеологических направлений.

 



[1]Гэлбрейт – Дж.К. Экономика невинного обмана: правда нашего времени – М., изд. «Европа», 2009, с.42.

 

 

[2] Там же, с. 40-42.

[3] Анализ мнений наиболее известных экономистов и политологов о методах и результатах этой борьбы изложен, например, в книге  Бернетт Т., Геймз А. «Кто на самом деле правит миром? Война между глобализацией и демократией»  ( СПб, Изд. «ДИЛЯ», 2007).

 

[4] См., например, книгу Барнетт Т., Геймз А., упоминавшуюся выше, глава 7.

[5] Волконский В. А. Драма духовной истории: внеэкономические основания экономического кризиса. - М., "Наука", 2002, разд. 4. 1.

 

[6] Лист Ф. Национальная система  политической экономии. – СПб, Изд. А. Э. Мертенс, 1891.

 
« Пред.
spacer.png, 0 kB
spacer.png, 0 kB