spacer.png, 0 kB
spacer.png, 0 kB
Главная arrow Монографии arrow Волконский В.А., Корягина Т.И.Современная многоярусная экономика и экономическая теория.М,2006.
| Печать |
Оглавление
Волконский В.А., Корягина Т.И.Современная многоярусная экономика и экономическая теория.М,2006.
Страница 2
Страница 3
Страница 4
Страница 5
Страница 6
Страница 7
Страница 8
В.А.Волконский
Т.И.Корягина

Современная многоярусная экономика и экономическая теория

Книга подготовлена при поддержке РГНФ

Неоклассическая теория, занимающая до сих пор господствующее положение в мировой экономической науке, основана на бескоалиционной модели конкурентного равновесия. В этой концепции также, как в классической политэкономии существуют законы сохранения стоимости, принцип выравнивания нормы прибыли, согласно которым цена товара определятся количеством материальных, трудовых и капитальных ресурсов, затраченных на его производство. Эти принципы все меньше соответствуют реальностям мировой экономики. Механизмы и зависимости, характерные для конкурентной концепции, играют все меньшую роль в функционировании и развитии мировой экономической системы, уступая место росту монополизма, барьерам между сегментами рынка и секторами экономики. Факторы и механизмы создания таких барьеров имеют разнообразную, чаще не экономическую природу. Чисто рыночные силы обычно не в состоянии преодолеть диспаритеты и «институциональные ловушки», в которые попадают депрессивные сектора, сегменты экономики и целые страны. Эти задачи обязано решать государство. В новейшей истории наиболее значимая линия конфронтации - борьба за статус и роль государства: будет ли оно выразителем интересов страны и ее экономики или инструментом в руках транснациональных корпораций и крупнейших финансовых групп.1

    Содержание
    Введение 3
  • Раздел 1. Конкуренция и сегментация экономической системы. Теория и реальность.
  • 1.1.Экономический "закон сохранения", или определяется ли цена товара затратами?
  • 1.2. Чем объяснить различия норм прибыли?
  • 1.3. Монополизм и экономическая теория. Многоярусная экономика.
  • 1.4. Рентные доходы, межотраслевые и межстрановые диспаритеты цен.
  • Раздел 2. Государство в современной экономике.
  • 2.1. Государство – экономический субъект особого типа.
  • 2.2. Роль государства и права в создании капитала.
  • 2.3. Внутри "стеклянного колпака". Борьба за конкуренцию.
  • 2.4. Вне "стеклянного колпака". Центр и Периферия.
  • 2.5. Борьба теоретическая или идеологическая?
  • Раздел 3. Некоторые механизмы формирования финансовых потоков и их роль в разрушении российской экономики.
  • 3.1. О влиянии ценовых диспаритетов (иллюстрация с помощью межотраслевой модели).
  • 3.2. Юридическая собственность и реальный контроль.
  • 3.3. Кто распоряжается прибылью компании? Проблема инсайдеров.
  • Раздел 4. Тенденции развития многоярусной экономики и их оценки.
  • Литература
  • Введение

    Тот корпус знаний, который составляет главную часть мировой экономической науки и содержания учебников по экономике базируется на исключительно красивой и логически совершенной концепции конкурентного рынка. Недаром модели конкурентного равновесия и связанные с ними исследования часто рассматривают как математическую дисциплину подобно математической физике. В основе классической политэкономии лежит теория цены, построенная по аналогии с естественно-научными законами сохранения. "Экономический закон сохранения" гласит, что, как и положено для любой замкнутой системы в состоянии равновесия, результат процесса (в данном случае результат процесса производства есть цена товара) равен сумме ресурсов, вовлеченных в процесс. Математически доказано, что модели конкурентного равновесия обладают великолепными свойствами. Состояние равновесия является устойчивым: будучи выведенной из состояния равновесия система в него возвращается. В случае, если общество рассматривать как единого потребителя, состояние рыночного равновесия совпадает с состоянием оптимума - наилучшего использования имеющихся ресурсов.

    Вполне возможно, что в XVIII-IX веках, когда закладывались основы экономической науки, теория и модели конкурентного равновесия отражали главные черты экономической реальности. Очевидно, что в настоящее время и всегда их выводы будут справедливы, ... если выполняются исходные предположения, аксиомы теории. Однако похоже, что неуклонно сужается то поле, где выполняются эти исходные постулаты (замкнутость системы, отсутствие барьеров, препятствующих свободному перетоку ресурсов и т.д.). Реальность утекла их-под описывающей ее теории.

    Чтобы рыночная конкуренция проявила свои оптимизирующие свойства, вырабатываемые ею цены должны приближаться к двойственным оценкам (или оптимальным ценам) соответствующей задачи оптимизации, т.е. тем ценам, которые соответствуют совершенной конкуренции. Это условие бескоалиционности соответствующей игры: цены выбираются игроками, независимыми от производителей и потребителей. Цены совершенной конкуренции нередко фигурируют в теоретических работах как нормативный уровень цены, от которого отклоняются реальные (в той или иной степени монопольные) цены. Кажется можно и в целом о концепции конкурентного равновесия сказать, что она сохранила свое значение как нормативная теория, но не как отражение реальности. Джоан Робинсон пишет: "Исследование закономерностей экономической теории принято начинать рассмотрением условий совершенной конкуренции, трактуя затем монополию как особый случай... Правильнее начинать исследование рассмотрением монополии, трактуя затем условия совершенной конкуренции как особый случай" [7, с. 400].

    Уже в начале ХХ века Р.Гильфердинг и В.И.Ленин констатировали, что капитализм стал монополистическим капитализмом. Однако еще долгое время (в значительной мере и до сих пор) либеральная экономическая наука рассматривала монополизм скорее как досадное исключение, искажающее общее правило - правило свободной конкуренции, выравнивающей условия экономической деятельности. В реальности же правилом давно стало более сильное влияние на финансовые результаты монополизма, ограничений, порождающих ренту или "квазиренту", барьеров, сегментирующих рынки («коллективный монополизм") - по сравнению с легальной конкуренцией.

    Необходимое условие устойчивости состояния конкурентного равновесия и оптимизирующих свойств рынка - выравнивание норм прибыли. Давно доказано на основе многочисленных статистических исследований, что в межотраслевом разрезе выравнивания не происходит. Отраслевые показатели рентабельности (и к капиталу, и к себестоимости) характеризуются большими (в несколько раз, или даже на порядок) и устойчивыми различиями (см. п.1.2).

    Еще большие различия в средней норме прибыли, чем межотраслевые, характеризуют группы предприятий и компаний, выпускающих один и тот же товар, но локализованных в разных странах (диспаритет цен). В бедных странах существует огромный разрыв в рентабельности секторов, ориентированных на обслуживание внутреннего рынка и на экспорт (см.п.1.4).

    Согласно господствующей экономической теории, главным орудием конкурентной борьбы является создание более совершенных и качественных изделий или применение более экономичных технологий производства. Однако возможности завоевать и поддерживать доминирующее положение на рынках, положение «вне конкуренции», приносящее часто более весомую добавочную прибыль, достигаются далеко не только этими «собственно экономическими» методами. Барьеры, устраняющие конкурентов, могут иметь самую разную природу. Это может быть и близость к власти, и лоббирование определенных вариантов законодательства (вспомним принятие в России законов по соглашениям о разделе продукции в период правительства "младо-реформаторов" в середине 90-х годов), и информационную асимметрию, способность воздействовать на массовый спрос, и неразвитость финансово-посреднических структур, не говоря уже о теневых и прямо криминальных методах.

    Одна из главных работ, определяющих реальное место конкуренции в экономической жизни, а также "внеэкономических" факторов, учет которых должен модифицировать представление о рыночных отношениях как доминирующем типе отношений в этой сфере, была написана еще в 1931-32 гг. Р.Коузом [68] (в то время еще студентом). Он задался "простейшим" вопросом: почему большая часть экономической деятельности осуществляется внутри фирм, представляющих собой островки "административно-командных систем" (этот термин появился, правда, гораздо позже), а другая часть- на рынке, т.е. на основе двусторонних контактов на основе цен и критерия выгодности? Ответ состоял в том, что использование ценового, или рыночного механизма может потребовать слишком высоких издержек (которые впоследствии он стал называть трансакционными издержками).

    В реальной жизни легальная, собственно экономическая конкуренция уже не играет главной, определяющей роли, не занимает того места, которое отводит ей экономическая теория. Она постепенно становится редким экзотическим цветком, который нуждается в условиях определенной температуры и влажности. Она действует обычно лишь под крышей сильного государства, которое поддерживает эти условия и выращивает конкуренто способные компании. Часто сама конкуренция принимает характер конкуренции за право стать монополистом.

    В настоящее время все более актуальным и, главное, более плодотворным как в теории, так и для практических приложений экономической науки становится исследование не экономики конкретных рынков и отраслей производства, а именно этих барьеров и механизмов их поддержания или устранения.

    Отрасли и сектора хозяйства обычно устойчиво делятся на две группы: 1) отрасли монопольной или олигопольной структуры, где большая часть рынка контролируется одной или несколькими крупными компаниями, и 2) отрасли, состоящие из большого числа малых и средних фирм, для которых характерна совершенная или монополистическая конкуренция. Точнее, они устойчиво тяготеют к тому или иному полюсу. В отраслях первой группы, как правило, гораздо более высокий уровень рентабельности капитала и оплаты труда. К ним относятся отрасли, контролирующие основные финансовые потоки в стране. Отрасли второй группы, наоборот, часто оказываются низкорентабельными или даже убыточными. Их называют депрессивными, они пользуются государственной поддержкой, поскольку их товары и услуги необходимы населению или экономике. Хрестоматийным примером служит фермерское сельское хозяйство. В последние десятилетия во всех развитых странах реализуется широкая программа поддержки малого и среднего предпринимательства в промышленности и секторе услуг (см., напр. 11). В экономической науке такое различие обозначают как диспаритет цен.

    В целом современная картина мировой экономической системы радикально отличается от картины XIX и тем более XVIII веков, когда закладывались основы теорий рыночной экономики. Экономика стала многоярусной. На верхнем уровне располагаются гигантские транснациональные корпорации (ТНК) и финансовые группы - субъекты высшего ранга, определяющие глобальную экономическую структуру мира. Сюда же относятся экономически влиятельные государственные образования - США, Япония, страны Западной Европы. На более низких уровнях иерархии располагаются крупные национальные компании. Затем идут средние и мелкие предприятия, вплоть до индивидуальных фирм и наших челноков.

    Наиболее высокие барьеры не межотраслевые или межстрановые, а именно барьеры между ярусами этой иерархии. Смешно говорить о конкуренции между "Дженерал Моторз" и владельцем автомастерской. (Смешно - если за спиной одиночки не стоит другая крупная компания или данную область деятельности не опекает государство).

    Именно крупные корпорации, образующие олигопольные или монопольные структуры в основных промышленных отраслях, и долгосрочные соглашения между ними (формальные или неформальные) составляют тот каркас, который совместно с государством играет основную роль в обеспечении экономической стабильности в развитых странах.

    Если крупнейшие транснациональные и национальные компании и финансовые группы борются за экономический и политический контроль над миром (в частности и с крупнейшими государствами), то малые (а в периферийных странах - и средние) фирмы нуждаются в поддержке и покровительстве для своего выживания. Теперь уже всеми признана, если не в официальной идеологии, то на практике, необходимость совершенно разного отношения государства к крупным и малым предприятиям. Конкуренция действует лишь постольку, поскольку это допускают субъекты более высокого яруса.

    Однако, похоже, что признавая этот факт, приходится расстаться с представлением о цене, величина которой определяется такими объективными факторами, как господствующие технологии производства, квалификация работников, географические условия и т.п. Соотношения важнейших параметров, определяющих систему цен и ее динамику, становятся в значительной мере результатом игры между относительно немногими игроками высших уровней многоярусной экономической иерархии. Конкуренция все чаще становится конкуренцией за право быть монополистом и ведется она часто вовсе не экономическими методами.

    Огромные возможности крупнейших корпораций и финансово-промышленных групп позволяют им при необходимости преодолеть межотраслевые и межстрановые барьеры, внедряться в новые высокодоходные сферы деятельности или создать новые предприятия в странах с низкими издержками производства. Их финансовое положение не определяется только тем сегментом рынка (отраслью, страной), к которой они "привязаны". Этого нельзя сказать о малых и средних фирмах. На низших уровнях монополистической иерархии фирмы (предприятия), как правило, не обладают такой мобильностью, и их рентабельность, их доходность в решающей степени определяется параметрами той отрасли и той страны, т.е. того сегмента рынка, к которому фирма привязана происхождением своих руководителей, профилем своих производственных фондов и т.д. Способности и активность менеджеров и собственников играют второстепенную роль. Поэтому объяснение тяжелого положения, скажем, российского предприятия, не имеющего возможности выйти на экспортные рынки, неконкурентоспособностью его директора или собственника оказывается несостоятельным. Если уместно здесь говорить о неконкурентоспособности, то это скорее неконкурентоспособность государства или всего общества.

    В XIX веке, когда жил К.Маркс, он мог объяснять разрыв между богатыми и бедными наличием у представителей богатого класса капитала, которого лишены наемные работники. Сейчас положение изменилось (в частности, потому, что в незападных странах появился свой национальный капитал). Основные линии разрыва проходят между крупными (в основном, транснациональными компаниями), с одной стороны, и мелкими и средними фирмами, - с другой, а также между странами экономического Центра и Периферией.

    Важнейшим последствием усиления монополистических структур становится неспособность рыночных, конкурентных сил обеспечить возвращение системы к состоянию равновесия и стабильности. Свойства конкурентной системы возвращаться к равновесному состоянию основано на предположении, что превышении цены товара над предельными затратами на его производство (сверхнормативная прибыль) ведет к увеличению производства, снижению его цены (и предельной полезности для потребителя) и росту предельных затрат. До тех пор, пока цена не станет равной предельным затратам, т.е. пока не произойдет выравнивание норм прибыли. Как говорят кибернетики, образуется контур отрицательной обратной связи.

    В случае монопольного рынка этот контур разрывается: превышение цены над затратами не ведет к росту производства, сверхприбыль просто изымается из сферы производства или направляется на укрепление барьеров, обеспечивающих монопольное положение компании, или на стимулирование спроса и сверхприбыли (без роста производства). Выравнивание норм прибыли не происходит (контур обратной связи разорван) или даже сверхприбыль возрастает (образуется контур положительной обратной связи).

    Типичный пример положительной обратной связи (и нарушения стабилизирующих свойств конкурентного рынка) дают спекулятивные технологии на финансовом рынке, не связанном с реальным производством. Если удается чисто информационными средствами обеспечить приток инвестиций в покупку акций определенных компаний и соответственно рост стоимости этих акций, это не ведет к росту производства какого-либо товара и к снижению доходности дополнительных вложений. Наоборот, рост стоимости акций повышает привлекательность дополнительных вложений (они могут быть связаны и с увеличением дивидендов). Возникает положительная обратная связь. Растут финансовые пирамиды, многие из которых являются "мыльными пузырями", увеличивающими вероятность банкротств и кризисов.

    В книге дано описание ряда барьеров, порождающих наиболее значимые ценовые и финансовые разрывы между различными секторами современной экономики.

    Большие различия между разными секторами экономики и сегментами рынка в нормах прибыли, предсказуемости и других условиях часто вызывает социальные конфликты и препятствия для экономического развития. Депрессивные отрасли экономики и целые страны нередко попадают в ситуацию "институциональной ловушки", или порочного круга "бедность - неэффективность". Эти порочные круги можно схематически описать так: низкая рентабельность - отсутствие инвестиций, нехватка управленческих кадров - снижение эффективности - низкая рентабельность. В такие ситуации могут попадать отрасли, продукция которых необходима населению и народному хозяйству (наиболее изученный пример - сельское хозяйство), а также целые страны. Чисто рыночные силы часто не могут разорвать эти кольца, сковывающие развитие отрасли (по крайней мере в приемлемые сроки). Эту задачу должно выполнять государство. Описанные факторы и положения приводят к следующему теоретическому принципу разграничения роли рынка и государственного регулирования. Государство совместно с крупнейшими финансовыми и промышленными компаниями отвечают за поддержание необходимых финансовых и ценовых пропорций между секторами и сегментами экономики, за создание нормальных условий деятельности малых и средних фирм и предприятий. Роль конкурентного рынка - отбор наиболее эффективных из фирм, действующих в пределах одного сектора (сегмента рынка) и стимулирование их к повышению эффективности.

    Одна из наиболее значимых линий конфронтации, так сказать, главная "интрига" в драме новейшей истории - борьба за статус и роль государства: будет ли государство реальным представителем народа, выразителем интересов страны и ее экономики, или инструментом в руках крупных корпораций и мировой финансовой олигархии (необходимым им, в частности, для обеспечения их доминирующего положения и монопольных преимуществ)?

    По мере того, как в процессе глобализации косолидируется и политически оформляется мировое сообщество, состоящее из «большой семерки» государств (Северной Америки, Европы и Японии) и базирующихся в них крупнейших банков и промышленных корпораций, этот Центр все чаще рассматривается как «мировое правительство», мировая «Империя». Так называется и модная в настоящее время книга Майкла Хардта и Антонио Негри. В ней выражена разделяемая рядом политологов мысль о том, что национальные государства «теряют свой суверенитет и способность управлять экономическими и культурными обменами». С этим приходится согласиться, но только с следующей поправкой. Мало вероятно, что нынешнее состояние однополярного мира сохраниться на длительный срок. Скорее всего, скоро оно смениться системой из нескольких региональных или, точнее, цивилизационных полюсов – центров притяжения и управления.

     

    Раздел 1. Конкуренция и сегментация экономической системы. Теория и реальность. 1.1.Экономический "закон сохранения", или определяется ли цена товара затратами?

    Все студенты начинают постижение экономической мудрости с графика, на котором пересекаются кривые зависимости спроса от цены и затрат – от объема производства. На рис.1 Q обозначает объем спроса или производства, С - затраты, P - цену, D - кривую спроса, т.е. зависимость спроса Q от цены P, S - кривую предложения, т.е. зависимость затрат C от объема производства Q. Цена и объем производства устанавливаются на уровне пересечения кривых D и S - точки равновесия (Q0 , P0). Точка равновесия соответствует объему Q , при котором предельные затраты уравняются с предельным доходом. Это фундаментальный постулат маржиналистской и всей неоклассической теории: на конкурентном рынке цена устанавливается на уровне предельных затрат. Это одновременно и постулат теории оптимального планирования.

    В советское время в период дискуссий "политэкономов" с "оптимальщиками" этот постулат подвергался критике. "Политэкономы" утверждали, что цены должны устанавливаться при социалистическом планировании и реально устанавливаются на капиталистических рынках на основе средних, а не предельных затрат. Иначе пропадает категория прибавочной стоимости, которую капиталист получает за счет установления цены на уровне выше затрат. Именно эта часть стоимости товара присваивается капиталом, хотя вся стоимость обязана своим происхождением только труду и должна принадлежать ему полностью. Эта простейшая логическая схема теории стоимости Маркса доказывает факт эксплуатации рабочего класса капиталом. В социалистическом обществе превышение цены над затратами присваивается государством, которое является представителем трудящихся, а не капиталистов.

    Либеральная неоклассическая теория отвергает понятие эксплуатации, поскольку прибыль (превышение цены над затратами) у замыкающего (предельного) производителя равна нулю, а более низкие затраты по сравнению с рыночной ценой у остальных производителей - явно результат более эффективного управления (если хотите, оплаты труда по управлению). Это предпринимательская прибыль. Или это результат больших предшествующих вложений капитала. Такая концепция цены служит обоснованием справедливости, правомерности конкурентного рыночного распределения.

    Эти теоретические споры теперь кажутся безнадежно устаревшими: чем дальше, тем все более очевидным становится тот факт, что цены, как правило, вообще не определяются затратами - ни средними, ни предельными. Несправедливым либеральные экономисты готовы признать только тот добавочный доход, который производитель получает в случаях установления цены выше ее конкурентного уровня. Это, например, ситуации монопольного владения каким-либо ограниченным ресурсом. Пример, вошедший в общепризнанный корпус экономической теории - ограниченный объем земли или месторождения полезных ископаемых. Превышение цены над производственными издержками на участках земли или месторождениях с более благоприятными условиями производства или добычи интерпретируются как рента - оценка затрат ограниченного ресурса.

    Однако этот пример не нарушает принципа равенства затрат и результатов и справедливости рыночной конкуренции, если дефицитный ресурс (земля) сам становится предметом купли-продажи. И тогда рентный доход будет нормальным доходом от использования капитала определенного вида, т.е. обычным возмещением затрат. Вот ограничение рыночной свободы монополистом действительно может отклонить рыночное равновесие от оптимального размещения ресурсов и привести к несправедливому распределению доходов. Поэтому согласно теории, надо добиваться, чтобы на рынке было хотя бы пять-шесть производителей с примерно равными долями продаж, и чтобы между ними был запрещен сговор.

    Ниже мы вернемся к эффективности антимонопольных мер и роли ренты (см. пп1.4 и 2.3). Но сначала заметим, что все же главным принципом в описании рыночного хозяйства сейчас признается конкуренция, и в основе либеральных теорий лежит модель конкурентного равновесия. Ситуации монополии рассматриваются как досадные нарушения (аналогичные, например, теневой деятельности), как некие исключения из правила. Как известно, исключения только подтверждают правило. А правило состоит в том, что прибыль равна нулю, цена равна затратам.

    Это великолепное равенство по существу заложено в самом представлении об экономике как о системе, находящейся в равновесии. По примеру естественных наук сначала изучается замкнутая система в состоянии равновесия. Затем можно перейти к поведению системы, которая выведена из равновесия, к условиям устойчивости равновесия и т.д. Равновесное состояние замкнутой системы характеризуется законами сохранения (энергии, массы и т.д.). Равенство результатов экономических процессов затратам - это классический закон сохранения экономической субстанции (стоимости или ценности). Окончательную форму он приобрел с развитием математической теории оптимизации.

    Производитель, который производит тот же товар с меньшими затратами использует некоторый ограниченный ресурс, который является его капиталом, а получаемый им дополнительный доход есть возмещение соответствующих капитальных затрат. Получаем «экономический закон сохранения»: прибыль равна нулю, цена равна затратам. Этот закон можно интерпретировать разными способами. Он имеет важнейшее эвристическое значение и служит основанием великолепных моделей конкурентного равновесия с оптимизационными свойствами.

    Из постулата, что цена определяется затратами логически следует, что установление цены в рыночной экономике лишается своего субъективного элемента, цена оказывается объективным параметром, определяемым господствующими технологиями производства, не зависящими от социальных, политических и иных внеэкономических действий или характеристик отдельных групп или личностей. Надо заметить, что объективный в этом смысле характер цены (если не считать случайных отклонений цен от их объективно заданного уровня) по существу не подвергается сомнению не только у либеральных экономистов, но и у классиков.

    К середине ХХ века неоклассическая теория приобрела такую логическую законченность и совершенство, что оказалась готовой к математизации и действительно была облечена в такие красивые модели, как модели Эрроу-Дебре, Купманса, модели оптимального планирования советских экономистов-математиков. Казалось, что она становится частью "математической экономики", подобно теоретической физике. Эта великолепная картина омрачалась только тем, что затраты "хорошо измеримых" ресурсов (земли, труда, капитала), распределение которых описывали эти модели, составляли все меньшую долю от стоимости продукции. А «экономический закон сохранения» (цена равна затратам) становится содержательной научной истиной только в том случае, если затраты можно представить как сумму однородных ингредиентов. Причем цена каждого ингредиента формируется независимо от того, в какой отрасли и каким субъектом рынка он используется. Такими ингредиентами (ресурсами) считаются земля, труд и капитал. Но практическое значение закона и моделей, описывающих распределение этих «хорошо измеримых» ресурсов, омрачаются тем, что их затраты составляют все меньшую долю в цене продукции.

    Текущие производственные затраты таких однородных и хорошо измеримых ингредиентов - это промежуточное потребление и оплата труда. Их сумма составляет себестоимость. Однако доля этой части цены с ростом эффективности производства становится все меньше. В последние годы в России эта доля согласно Национальным счетам в среднем составляет 70-71%, в США в целом по обрабатывающей промышленности - также около 70%.

    Какими факторами и механизмами определяется современная структура остальной, «виртуальной» части цены, эта проблема становится наиболее актуальной для экономической науки. Попытка связать ее с объемом используемого капитала наталкивается на главную трудность - межотраслевые, межрегиональные и прочие различия в уровнях рентабельности.

    Чтобы сохранить экономический "закон сохранения", чтобы утверждать, что рыночная конкуренция есть механизм оптимального распределения ресурсов, надо опираться на постулат о выравнивании рентабельности - норм прибыли на капитал. Этот постулат можно считать приемлемым, если речь идет о кредитном капитале (и то со значительными оговорками и при специальной интерпретации). Действительно, обслуживание долгов - это та часть прибыли, которую можно интерпретировать как затраты на возмещение заемного капитала, и в условиях примерного равенства разных видов банковского процента она удовлетворяет требованию к объективно необходимым затратам на производство. С точки зрения динамических моделей оптимизации, именно себестоимость с добавлением единого процента на использованный капитал ближе всего соответствует понятию "объективно необходимых затрат".

    Однако когда речь идет о понятии капитала в комплексе, то следует признать, что указанный постулат резко контрастирует с наблюдаемой реальностью. Огромные различия норм прибыли по отраслям и по регионам устойчиво сохраняются, а часто и усугубляются даже там, где юридически обеспечен свободный перелив капитала.

    Здесь надо сделать оговорку относительно оценки капитала. Капитал фирмы можно измерять затратами на строительство заводов, производство оборудования, обучение персонала и т.д. Но есть и другая оценка - его капитализированная стоимость, определяемая ценой его акций на финансовых рынках. Перелив капитала создает тенденцию выравнивания нормы прибыли на капитал, но на капитал, измеренный его капитализированной стоимостью. При этом сохраняется экономический "закон сохранения", согласно которому цена продукта определяется затратами на его производство, и прибыль оказывается равной нулю.

    Для этого пришлось и вместо прибыли ввести новое понятие. Точнее, разделить слово прибыль, которым все пользуется в жизни - цена минус материальные и трудовые затраты - и понятие прибыли, о котором пишется в экономических учебниках, - прибыль за вычетом платежей за использование фактора, дающего добавленный доход (т.е. процента от капитализированной стоимости фирмы). Вместо первого понятия теперь следует говорить "бухгалтерская прибыль", второе - это "экономическая прибыль". Однако при таком определении экономической прибыли ее уже вовсе нельзя интерпретировать как затраты на возмещение объективно необходимого авансированного капитала (по его воспроизводственной стоимости). А объем капитала по его рыночной, капитализированной стоимости сам определяется величиной прибыли. В обоих случаях спасенный "закон сохранения" теряет свою содержательность.

    Понятие капитализированной стоимости позволяет распространить принцип выравнивания прибыли на капитал и на отрасли, где прибыль включает природную ренту. Для этого только надо включить природный объект в суммарную величину капитала на фондовом рынке.

    На протяжении всей истории экономический мир неудержимо сдвигается от преобладания тяжелых форм физического труда сначала к труду индустриальному, затем к научно-техническому, а теперь уже - к деятельности и манипуляциям не в материальном, а в "виртуальном" мире. Этот процесс стал особенно заметным в последние десятилетия.

    В экономической сфере неуклонно повышается удельный вес финансово-посреднического сектора и управляющих звеньев за счет собственно производственной деятельности и производственных секторов. Не удивительно, что исключительно плодотворным оказалось введение и систематическое использование теоретиками институционального направления понятия трансакционных издержек. В теории различают трансформационные издержки (затраты на трансформацию, изменение физических свойств продукции - размер, цвет, местоположение и т.д.) и трансакционные издержки (на определение, защиту, обеспечение прав собственности, принуждение к выполнению контрактов и т.д.) [28, с. 46]. В число трансакционных издержек следует включить, конечно, и все затраты на обеспечение контроля над рынком и предотвращение входа на него новых участников, т.е. собственно затраты на поддержание монопольного господства в традиционном понимании. Поскольку в монополизированных (или олигополизированных) отраслях речь идет об огромных деньгах, то естественно и объемы этих затрат оказываются огромными. Косвенно это подтверждается тем, что в развитых странах давно доходы от производства услуг превосходят доходы от производства товаров. Оценки объемов трансакционных издержек свидетельствуют о том, что они приближаются к объемам ресурсных, т.е. трансформационных затрат. Согласно оценкам Уоллиса и Норта [29], трансакционные издержки при продвижении товара на рынке США (затраты на банковские и финансовые услуги, страхование, оптовую и розничную торговлю или, с точки зрения профессий работников, на оплату юристов, бухгалтеров и т.д.) за столетие 1870-1970 гг. возросли с 25 до 45% национального дохода.

    По России и СССР такие оценки не проводились. Однако, используя показатели, связанные с величиной трансакционных издержек, например доходы от посреднической деятельности, можно получить следующую качественную картину. В СССР доля в ВВП доходов от финансово-посреднической деятельности удерживалась на уровне в 4-5 раз более низком, чем в развитых странах. За первые же 3-4 года реформы (1992-1995 гг.) эта доля возросла в 3-4 раза. Динамику, в частности, можно проиллюстрировать показателем затрат на торгово-посреднические услуги. В 1990 г. их доля в ценах приобретения товаров в среднем по отраслям материального производства была равна 7%, а в 1995 г. - составляла уже 25-30% (см. [30, с. 46-47]).

    Введение понятия трансакционных издержек оказалось исключительно плодотворным в отношении качественной теории. Эти издержки не являются хорошо измеримым или однородным ресурсом, и их использование не добавило содержательности (в традиционном смысле) постулату о равенстве цены сумме затрат. Однако само признание не ресурсной, а институциональной (в значительной мере - конвенциальной) природы цены имело важное значение как указание главного направления развития теории.



 
« Пред.
spacer.png, 0 kB
spacer.png, 0 kB