spacer.png, 0 kB
spacer.png, 0 kB
Главная
| Печать |
Д.э.н., проф. Волконский В.А.
Д.э.н., проф. Кузовкин А.И.

Диспаритет цен в России и в мире

1. Центр и периферия

Одна из важнейших черт мировой экономики состоит в том, что в бедных странах (особенно в крупных, где внешняя торговля обеспечивает небольшую часть спроса) уровень внутренних цен , пересчитанных в доллары по обменному курсу, гораздо более низок, чем в странах богатых (по душевому ВВП). Различие достигает нескольких раз, в Китае и Индии - примерно в 4 раза, во Вьетнаме - в 5 раз, о России будет сказано несколько ниже. Заметим, что в странах Западной Европы, Японии, Канаде, Австралии, Гонконге, Сингапуре уровень цен близок к уровню цен в США (обычно несколько выше). Уровень внутренних цен в этих (богатых) странах по большинству товаров близок и к уровню мировых (экспортных) цен.

Уже давно для сопоставления средних уровней цен и уровней экономического развития разных стран разрабатываются показатели паритетов цен покупательной способности (ППС) национальных валют к доллару США.

В последнее десятилетие в рамках Программы международных сопоставлений ООН проводятся регулярные (каждые 3 года) сопоставительные обследования по широкому кругу (более 130) стран - с 1996 г. по единой методологии. Основным показателем в международных сопоставлениях признается индекс "физического объема" валового внутреннего продукта на душу населения. ППС рассчитываются путем сопоставления цен по узким группам достаточно однородных товаров и услуг, а затем агрегируются в более широкие группы и в конце концов в общий показатель ППС для всего ВВП. Когда речь идет о сопоставлении уровня цен, скажем, в России и США, по узкой группе однородных товаров, то ППС имеет вполне конкретный и однозначный смысл: это сумма в рублях, необходимая в России, чтобы купить такое же количество данных товаров (с учетом качества!), какое в Америке можно купить на 1 доллар. Такой же смысл имеется в виду, когда используют агрегированные показатели ППС. Чтобы сравнить физический объем ВВП России с американским, делят стоимостной объем ВВП в рублях на ППС руб.\долл. Т.е. ППС по ВВП (точнее, его отношение к обменному курсу валют) рассматривается как показатель соотношения уровней цен в этих странах в среднем по всем товарам и услугам.

Результаты оценок ППС (1, с.238-239)(2,с.214-215) свидетельствуют, что отношение ППС доллара к его обменному курсу (т.е. уровень относительных цен) для различных стран резко различается, снижаясь по мере сокращения душевого ВВП. Эта закономерность была замечена еще в начале 70-х годов (3), причем оказалось, что имеется достаточно строгая регрессионная зависимость. С тех пор неоднократно проводились аналогичные регрессионные расчеты (см., напр., 4). Нами проведены расчеты по большому массиву стран (106 точек, данные за 1998 г.) (2) по следующим моделям такой зависимости:

(1) Уо\Ук = а(Уо\Уп) + в,
(2) Уп\Ук = аLn(Уо\Уп) + в
Где Уо - душевой ВВП США (постоянный параметр), Ук - переменная, принимающая значение душевого ВВП разных стран, пересчитанных в доллары по обменному курсу, Уп - переменная, равная душевому ВВП страны, пересчитанному в доллары по ППС.

Формы зависимостей выбраны, исходя из задачи получения наибольшей наглядности на графиках и минимизации отклонений имперических точек от кривой. Идентификация коэффициентов а и в дала: (1) а = 3,66; в = -3,57; R = 0,92
(2) а = 0,87; в = 0,81; R = 0,58 (см. графики 1 и 2).

Как видим, наиболее надежной оказывается зависимость (1). Нас интересует зависимость отношения обменного курса доллара (обозначим его К) к ППС (обозначим его П) от показателя относительного богатства (или бедности) страны - Уп\Уо. Чтобы сделать эту зависимость наглядной, преобразуем равенства (1) и (2): (1) К\П = Уп\Ук = а + в(Уп\Уо)
(2) К\П = в - аLn(Уп\Уо).

Поскольку коэффициент в в (1) отрицателен, обе полученные зависимости подтверждают закономерность роста К\П (или снижения уровня относительных цен) при переходе к более бедным странам (при снижении Уп\Уо).

Этот факт больших межстрановых различий среднего уровня порождает важные последствия для мировой экономики. Первым следствием является смягчение контраста (сокращение разрывов) между уровнями реального потребления в богатых и бедных странах по сравнению с различиями их номинальных доходов (пересчитанных в доллары по обменному курсу). Так в России в 2000 г. уровень душевого ВВП, насчитанный по обменному курсу, был равен 1,7 тысячи долларов, что составляло 5,9% от душевого ВВП США. С учетом различия в уровнях цен оказывается, что объем товаров и услуг, используемых на одного человека в России (душевой ВВП в сопоставимых ценах) составлял 27% от душевого ВВП США. Второе следствие состоит в том, что те люди и фирмы, которые могут продавать товары в богатых странах, получают более высокие доходы. Поэтому оплата аналогичного труда в богатых странах выше, чем в бедных. А в бедных странах образуется два сектора, резко различающиеся по уровню доходов - сектор, производящий товары для экспорта в богатые страны (или занятый обслуживанием их граждан или организаций), и сектор, производящий товары и услуги для внутреннего рынка.

Здесь необходимо ввести понятия дорогих и дешевых товаров и диспаритета цен. Неоклассическая теория не оперирует такими понятиями. Если товары удовлетворяют разные потребности, то вопрос о том, какой из них дороже, а какой дешевле вообще не корректен. Если разные товары принадлежат группе однородных товаров (по крайней мере, удовлетворяющих одну и ту же потребность), то более высокая рыночная цена соответствует более высокому качеству, более высокой полезности или эффективности для потребителя, так что можно говорить о единой цене на единицу полезности. Для нашей проблемы ценовых различий необходимо различать товары и группы товаров с высокой долей прибыли и рентной составляющей в цене, (производство и реализация которых высоко-рентабельны), - их мы будем называть дорогими товарами, - и с низкой долей этих составляющих в цене (их произ- водство низкорентабельно или убыточно), - это дешевые товары.

С точки зрения либеральной рыночной экономики, устойчивое сохранение больших различий в рентабельности между группами товаров называется диспаритетом цен. Ценовые диспаритеты порождают и финансовые диспаритеты между отраслями и секторами экономики одной страны и различия в финансовом положении разных стран. Как правило, дорогой продукции соответствует и высокий уровень оплаты труда ее производителей.

С точки зрения либеральной теории рыночной экономики, большие различия в рентабельности - это случайность или временное явление, которое характеризует процесс движения и равновесия. На самом деле "слабые" отрасли и сектора, даже если они необходимы для экономики, попадают в "ловушку", в порочный круг: низкая рентабельность или убыточность - отсутствие инвестиций (собственных и привлеченных) - невозможность модернизации и повышения эффективности - низкая рентабельность,

Молодые экономисты, воспитанные на учебниках "Economics", часто даже не могут понять, что такое диспаритет цен в условиях рыночной свободы. В любой отрасли есть предприятия, работающие рентабельно, и убыточные. Если цены на продукцию предприятия (или отрасли) низки по сравнению с затратами, это не диспаритет, а знак, что предприятие должно закрыться или перейти на выпуск другой продукции. Все правильно, если убыточных предприятий в отрасли 5% или даже 15%. Но вот в российском сельском хозяйстве и в ряде промышленных отраслей убыточных предприятий больше 50%. Очевидно, речь идет о проблеме, с которой отдельное предприятие (и чисто рыночные силы) справиться не в состоянии. Это проблема макроэкономики и проблема для государства. Она называется диспаритетом цен. Но это проблема и мировой экономики.

Третье следствие. Образуется три группы товаров, услуг, ресурсов. 1) Дорогие товары и услуги, потребляемые преимущественно в богатых странах. Большинству населения бедных стран они не по карману. 2) Товары, которые потребляются и в богатых, и в бедных странах (это прежде всего сырье, топливо, продовольственные товары массового потребления). 3) Дешевые това- ры и услуги, по тем или иным причинам потребляемые только в бедных странах. В первую группу попадает прежде всего наиболее высококвалифицированная рабочая сила - работники науки, культуры, медицины, журналистики. Концентрация этого "ресурса" обычно приносит богатым странам дополнительные доходы, которые можно назвать цивилизационной рентой. Один из "ресурсов", обеспечивающих приток цивилизационной ренты, служит высокооплачиваемый государственный аппарат, в частности, правоохранительные службы, поддерживающие безопасность, стабильность, предсказуемость, низкий уровень инвестиционных рисков. Сюда же относится большая часть наукоемкой продукции (новые технологии, новые модели техники, цены которых содержат интеллектуальную ренту).

Надо сказать, что значительная часть потребительских товаров, производимых в богатых странах, реализуются в бедных странах по более высоким ценам, чем их вполне качественные отечественные аналоги, из-за факторов престижности, лучшей рекламы и т.п.

Важнейшее следствие различного уровня цен на товары и услуги - соответствующее различие в уровне оплаты труда и доходов производителей этих товаров и услуг. Точнее, следует говорить о том, что уровень цен на товары и уровень доходов - тесно связанные величины.

Что касается второй группы товаров, потребление которых не локализовано только в бедных или только в богатых странах, в стабильном, равновесном состоянии цены на них могут быть только низкие, поскольку иначе их нельзя было бы реализовать в бедных странах. Производство таких товаров вытесняется из богатых стран и локализуется в бедных странах. В тех случаях, когда речь идет о жизненно необходимых ресурсах, например, об энергоносителях в России, создается двойная система цен: внутренние цены на один и тот же товар оказываются гораздо ниже, чем мировые (при пересчете по валовому курсу). Это требует от государства достаточно эффективных механизмов защиты внутреннего рынка от утечки данного ресурса за рубеж. такое положение создалось в России с реализацией нефти и газа.

Экономиста, привыкшего рассматривать любую ситуацию через "волшебное стекло" неоклассической рыночной теории и модели конкурентного равновесия, прежде всего удивляет явная неравновесность нарисованной картины. Почему не выравниваются цены?

Наиболее загадочной выглядит третья группа товаров. Если эти товары действительно дешевые, дешевле, чем аналогичные товары в богатых странах, то почему богатые страны их не импортируют? Здесь имеются разные причины: для некоторых товаров стоимость транспортировки высока по сравнению с ценностью самого товара (многие услуги можно транспортировать только вместе с их производителем); часто техника или полуфабрикаты, производимые в бедных странах, оказываются недостаточно качественными, так что их не используют в богатых странах, несмотря на более низкие цены. Для многих качественных товаров не хватает предпринимателей и менеджеров, которые "продвинули" бы их на рынки богатых стран, преодолевая конкуренцию местных производителей. Как уже говорилось, опыта и активности посредников часто не хватает даже для победы в конкуренции с импортом на внутренних рынках.

Все эти факторы, конечно, могут объяснить определенные различия покупательной способности доллара в разных странах, Ну, скажем, на 5-10%, даже на 25-30%. Но ведь не в 4-5 раз! Вспомним, что соотношение общего уровня цен в стране к уровню цен в США зависит от обменного курса национальной валюты. С точки зрения чисто конкурентной модели, этот параметр также определяется рынком и поэтому может считаться объективно заданным. на деле это один их тех параметров, которые регулируются в значительных пределах - в соответствии с политикой данного государства, или требованиями международных организаций. Если уровень цен в стране в 4-5 раз ниже американского, это означает, что покупательная способность доллара в 4-5 раз выше, чем у национальной валюты,

Какие же плюсы и минусы такого высокого курса доллара (или столь низкого курса национальной валюты) по отношению к ППС? Высокий курс доллара ставит в привилегированное положение тех производителей и посредников, которые производят продукцию на экспорт, он снижает их затраты по сравнению с выручкой. Экспортный сектор становится гораздо более привлекательным для инвесторов - как иностранных, так и отечественных. Капиталы устремляются в этот сектор или обслуживающие его отрасли. Таким образом, понижение курса национальной валюты необходимо в тот период, когда главная цель государства - максимально развить экспорт, включиться, встроиться в мировое экономическое сообщество. В то же время для комплексного развития производств, обеспечивающих внутренние потребности страны, высокий доллар может оказаться препятствием, поскольку финансовые и качественные материальные и трудовые ресурсы будет отсасывать экспортный сектор. Возникает давление (экономическое, лоббистское, через СМИ) за повышение и внутренних цен на экспортную продукцию под лозунгом "приближения цен к мировым". Поскольку цены товаров, реализуемых на внутреннем рынке, ограничены низкими доходами их потребителей, растут цены только на продукцию экспортирующих отраслей и обслуживающих их секторов. Возникает диспаритет цен со всеми его негативными последствиями.

Что именно таковы последствия снижения курса рубля, хорошо иллюстрирует рост внутренних цен на нефть и нефтепродукты после девальвации 1998 г. За период с 1997 по 2000 г. общий уровень цен (дефлятор ВВП вырос в 2,53 раза. За тот же период (декабрь 2000 и декабрь 1997 г.) цена приобретения сырой нефти выросла в 7,6 раза, мазута - в 5 раз, дизельного топлива - в 4 раза, бензина - в 3,6 раза.

Стратегию повышения обменного курса национальной валюты, необходимого для развития производств, обслуживающих внутренние нужды страны, и преодоления диспаритета цен осуществить далеко не просто. Высокий курс доллара кроме стимулирования экспорта осуществляет также функцию защиты отечественных производителей от конкуренции импорта. В России перед девальвацией рубля в 1998 г., когда курс доллара удерживался на достаточно низком уровне, для импорта в товарообороте потребительских товаров перевесила долю товаров отечественного производства. В 1995 г. доля импорта была 54%, в 1997 г. - 50%. В оживлении производства после девальвации главным фактором стала именно защита внутреннего рынка от импорта.

В принципе освободить обменный курс от функций защиты внутреннего рынка и стимулирования экспорта могут таможенные тарифы. Преимущества таможенных инструментов защиты состоят в том, что они позволяют воздействовать на экономическое развитие гораздо более дифференцированно и целенаправленно. С их помощью могут и должны реализовываться приоритеты промышленной политики. Например, можно стимулировать развитие не только экспортных, но и других производств, необходимых в данный период. Так во всех развитых странах накоплен большой опыт по поддержанию паритета сельскохозяйственных и промышленных цен (обычно с использованием высоких пошлин на ввоз сельскохозяйственной продукции). Поддержка цен на сельскохозяйственную продукцию была одним из важных инструментов преодоления продовольственного кризиса в Европе после второй мировой войны. Только с помощью целенаправленной таможенной или налоговой политики можно стимулировать ввоз необходимого сырья и комплектующих при ограничении ввоза готовых изделий.

К сожалению, при современных условиях в России, при огромной незащищенной границе (прежде всего с Украиной и Казахстаном) таможенная защита не может быть достаточно надежной. необходимое повышение таможенных пошлин на многие товары привело бы только к росту контрабанды.

Таким образом, низкий курс национальной валюты - важный инструмент обеспечения защиты отечественного производителя. Но это инструмент плохой с точки зрения задачи комплексного развития экономики развивающейся страны и очень хороший с точки зрения развитых стран. Но импорт товаров развитых стран ограничен при низком курсе национальной валюты, а импорт капитала для развития производства на месте выгоден, но в то же время подвержен риску (национализация и др.). Но развитые страны при этом снижают темпы роста собственного производства и теряют рабочие места, снижается занятость населения развитых стран. Поэтому необходим комплексный анализ влияния низкого курса валюты развивающихся стран на состояние их экономики и экономики развитых стран. Все страны оказываются заинтересованными в развитии производства и экспорта именно тех товаров, которые нужны развитым странам. Инвестиции оказываются очень выгодны для владельцев доллара, капитал развитых стран может легко установить контроль над любым производством в бедных странах. Поэтому международные экономические организации, контролируемые сообществом развитых стран (МВФ, Всемирный банк, ВТО) ведут экономическую, идеологическую и политическую борьбу против использования государствами для защиты своего внутреннего рынка и стимулирования экспорта других инструментов (таких как таможенные барьеры). Благо экономическая власть в их руках. И они ее успешно употребляют в своих интересах, которые как они убеждены, совпадают с интересами других народов (как говорили в советское время, - с их "подлинными" интересами).

Еще Фридрих Лист [2] в середине XIX века убедительно опровергал утверждение либеральных экономистов, что протекционизм ведет к снижению общей эффективности мировой экономики, что либерализация как во внутренних, так и во внешнеэкономических отношениях - необходимое условие экономического и технического прогресса. Он противопоставил сиюминутной выгоде увеличения материального имущества задачу "промышленного воспитания нации". Ф.Лист приводит четкую формулировку Луи Сея (брата Жана-Батиста Сея, не согласного с его либеральной теорией): "Богатство нации - не материальное имущество, а способность постоянно воспроизводить это имущество". Он показывает, что англичане стали осуждать протекционизм и прославлять теорию свободной торговли А.Смита только тогда, когда Англия восстановила свое доминирующее положение во внешней торговле. Англия достигла процветания с помощью последовательной государственной политики всесторонней поддержки развития национальной промышленности и доминирования во внешней торговле. А "космополитическая теория А.Смита" помогала "замаскировать эти принципы ее политики, чтобы ей не могли подражать другие", чтобы "оттолкнуть лестницу, по которой долез до величия".

Надо заметить, что установка в идеологии и практике ведущих государств мирового сообщества на либерализацию внешней торговли стала господствующей только, начиная с 70-х годов. В первые послевоенные десятилетия в политике Японии, Франции и многих других стран элементы протекционизма имели очень большой вес.

В этот период экспансия Центра (развитых капиталистических стран) была приостановлена. Происходило крушение колониальной системы, попытки самостоятельного развития освободившихся государств, активное воздействие "второго мира". В 70-е годы начинается новое наступление Центра на Периферию. Формируется новая идеология и тактика установления новых отношений зависимости периферийных стран от Центра, но осуществляемых с помощью преимущественно информационных и финансовых механизмов (военное воздействие применяется в редких случаях, только в наиболее стратегически важных регионах - Ирак, Югославия, Афганистан).

В области идеологии концепция государства благосостояния (welfare state) сменилась агрессивным неолиберально-монетаристским подходом [1, с. 9]. Постепенно был отработан "алгоритм" установления финансово-информационного контроля над той или иной страной, точнее включения страны в единообразную систему ресурсно-финансовых отношений. Превосходство уровня жизни и социально-экономические достижения развитых стран позволяют путем информационного воздействия (в первую очередь демонстрационного эффекта) и использования корыстных интересов "перевербовать" определенную часть властной и культурной элиты, которой затем различными способами помогают придти к власти (или по крайней мере, получить возможность влиять на экономическую политику). С ее помощью утверждается на государственном уровне идеология необходимости экономической и политической либерализации и привлечения зарубежных инвестиций, а также принимаются решения о программах структурной адаптации (structural adjustment programmes) с получением займов "помощи" от МВФ и Мирового банка. В дальнейшем описание роли международных финансовых организаций и механизмов долговой зависимости периферийных стран соответствует в основном работе [1]).

Выгодные чисто финансовые условия этих кредитов сопровождаются стандартным набором требований относительно экономической политики практически одинаковым для всех "принимающих" стран, будь то Бразилия, Гана, Филиппины и т.д. Тот же набор условий предъявляется и России и другим постсоциалистическим странам как программа рыночных реформ. Этот набор включает естественно, прежде всего, требование свободной конвертации национальной валюты и либерализации экспорта и импорта. Кроме того, требуется либерализовать внутренние цены и приватизиро- вать государственную собственность. Иными словами, требуется сократить участие государства в экономике (что естественно ведет к его общему ослаблению).

По существу требование внешнеэкономической открытости остается главным оружием европейской экспансии по крайней мере с середины 19 века.

Проиграв войны в 40-50 годах 19 столетия, Китай вынужден был подписать кабальные договоры, открывшие китайские порты для иностранной торговли, предоставившие иностранцам экс-территориальные права и зафиксированные таможенные пошлины на 5% уровне. с тех пор 100 лет китайские таможенные тарифы были одними из самых низких в мире: 4% в 1913 г. и 8,5% в 1925 г. против 30% в США в те же годы (6, с. 36-37). Не только европейские товары, но и опиум, который англичане производили в Индии, продавался в стране без всяких ограничений. Ни свержение императора в 1911 г., ни буржуазные прорыночные реформы Томиньдана не принесли экономического оздоровления. До 1950 г. душевой ВВП Китая оставался на (с колебанием) том же уровне, что и в начале 19 века - 450-550 долл. За то же время душевой ВВП Запада вырос на порядок.

"Либеральную экономическую систему" в Китае империалистические страны защищали героически. Иностранные интервенции в Китай следовали одна за другой: "Несите бремя белых!" - призывал прекрасный поэт Р.Киплинг.

Анализ результатов этой политики международных финансовых организаций за 15 лет с 1980 по 1995 г. показывает, что страны, активно использовавшие их кредиты ради обеспечения экономического роста, не имели преимуществ перед теми, которые полагались в основном на внутренние ресурсы (например, Китай). даже в тех случаях, когда зарубежные займы поначалу стимулировали некоторые положительные сдвиги в экономике, затем увеличение бремени обслуживания долга приводило к существенному уменьшению инвестиций и текущего потребления, к замедлению развития и консервации бедности и нищеты в странах-должниках. Задолженность не сокращалась, а увеличивалась. Она превратилась в новую форму зависимости Периферии от Центра. Отношение внешнего долга к ВВП практически всюду повысилось.

По опыту России мы знаем, что либерализация внутренней и внешнеэкономической деятельности, ослабление государственного контроля приводят к увеличению утечки капиталов из страны, которая перекрывает приток кредитов и иностранных капиталов. Такая ситуация характерна и для других стран-должников. В качестве примера приведем данные по латинской Америке за 80-е годы.

Согласно оценкам, приведенным в [3, с.12], В период 1981- 1990 гг. суммарный внешний долг стран Латинской Америки вырос с 242,5 млрд. долл. в 1980 г. до 426,6 млрд. долл. в 1990 г., т.е. на 76%. За этот период было выплачено 320, 8 млрд. долл. в качестве обслуживания долга. Сверх этого происходила утечка капитала (большей частью незаконная через контрабандный вывоз денег, переводы их в швейцарские банки и т.п.), которая составила в сумме 157,6 млрд.долл. Итого, из региона ушло 478,4 млрд.долл, или 11,6 % от суммарного ВВП по региону за этот период. Важно заметить, что при этом реальная заработная плата и объем инвестиций за десятилетие снизились вдвое.

Тенденция нарастания долговой нагрузки продолжалась и в 90-е годы. К 1995 г. суммарный долг стран Латинской Америки составил 608 млрд. долларов. В большинстве стран за период 1980-1995 гг. увеличилось процентное отношение долга к ВВП. В Мексике это отношение возросло с 30,5% в 1980 г. до 70% в 1995 г., в Венесуэле - с 42 до 49%, в Перу - с 47 до 54%, в Колум- бии - с 21 до 28%.

Общим правилом для стран-должников является быстрое увеличение дифференциации доходов населения. Даже там, где происходил рост среднего дохода, уровень низкодоходных семей понижался [1, с. 13-14] (см. также п.4.3.).

Поскольку страны-должники не могут расплатиться за кредиты, им рекомендуется сокращать социальные расходы, государственные субсидии и льготы производству и населению, а также снижать курс национальной валюты. Это ведет к снижению внутреннего спроса, падению производства, безработице, обострению социальной напряженности. Несмотря на многочисленные указания на эти негативные результаты либеральных "реформ" по рекомендациям МВФ и критику в его адрес, даже в 1998 г. в качестве ответа на кризисные последствия финансовых обвалов в странах Юго-Восточной и Восточной Азии МВФ продолжал настаивать на необходимости еще большей финансовой либерализации.

В [1, с. 17] приводится цитата из работы индийского экономиста, где он очень удачно сравнивает рецепты МВФ со стандартным набором лекарств средневековых докторов от всех болезней - поставить клистир и пустить кровь. "И чем хуже чувствует себя пациент, тем больше крови из него выпускают". Как уже отмечалось, снижение курса национальной валюты порождает диспаритет цен, усиливает дифференциацию доходов. Результатом служит дальнейшее возрастание финансовых трудностей и усиление кредитной зависимости от богатых стран.

В тех случаях, когда национальная элита недостаточно расторопно "адаптируется" к сложившейся в мире финансовой системе, страна напоминает о предписанных правилах экономического поведения в виде финансовых кризисов. Одним из таких правил является достаточно низкий курс национальной валюты (точнее, его отношение к ППС). В большом количестве исследований, где анализируются признаки, предвещающие денежно-финансовые кризи- сы, повышенный уровень обменного курса национальной валюты обычно указывается как один из наиболее надежных индикаторов (см., напр. [4]). В результате кризиса обычно происходит девальвация, снижение курса национальной валюты.

Механизм самого кризиса в периферийных странах также имеет стандартный вид (см. [1], [5]). Сначала - приток краткосрочных инвестиций, в основном, спекулятивного характера, разогревание фондового рынка "принимающей страны", причем - с рекомендации международных финансовых центров (например, приток портфельных инвестиций в страны Юго-Восточной Азии в 1995-1996гг. по рекомендации Международной финансовой корпорации, ответвления Мирового Банка). Затем - быстрый отток "дешевых" долларов из страны, обвал финансового рынка и формирование "пакета помощи", но уже значительно более дорогих долларов (не 5-6%, а порядка 30% годовых. Так было в Мексике в 1995 г., Юго-Восточной Азии в 1997 г., в России и Бразилии в 1998 г.

Таким образом, система контроля Центра над странами Периферии обеспечивается ослаблением национальных государств, ростом их долговой зависимости. Целями этого контроля является экономическая экспансия развитых стран 1) в форме завоевания рынков периферийных стран и создание у них заинтересованности в экспорте ресурсов и 2) в форме получения прав собственности на национальные компании и банки. Еще в 1989 г. была выдвинута идея американским сенатором Брейди о расплате за долги акциями национальных компаний и уже есть опыт ее реализации (в частности, приобретение западными компаниями крупных пакетов акций южнокорейских "чеболей"). С 1970 по 1999 гг. доля западного капитала в общем объеме корпоративной собственности стран Периферии увеличилась почти в 200 раз. Для этих целей важнейшим условием является низкий курс валют периферийных стран и рост их задолженности.

3. Может ли рынок преодолеть межотраслевые диспаритеты?

Негативные последствия диспаритетов внутренних цен также давно замечены и учитываются экономистами и политиками. Христоматийным примером в этом отношении может служить диспаритет сельскохозяйственых и промышленных цен.

Проблема "ножниц цен" возникла в России в период НЭПа и в 1922 г., видимо, впервые, была осознана необходимость специальной государственной политики по ее преодолению. Тогда проблема была решена на пути ограничения роста цен на промышленную продукцию. К концу 1924 года "ножницы" сомкнулись.

В США в 1933 г., когда в разгар "великой депрессии" президентом стал Франклин Рузвельт, одним из первых законов, который он провел через Конгресс, был "Закон о регулировании сельского хозяйства". В нем устанавливалась обязанность государства поддерживать сельскохозяйственные цены на уровне паритета с промышленными. После Второй мировой войны государственная поддержка сельскохозяйственных цен была узаконена в странах Западной Европы и Японии. О масштабах государственной поддержки говорят следующие данные о ее доле в доходах фермеров: в конце 80-х годов в США - около 25%, в ЕЭС - около 50%.

Как руководители советской экономики в период НЭПа, так и администрация Рузвельта в 1933 г. рассматривали паритет цен далеко не только как способ поддержать крестьян (или фермеров) в трудный период кризиса, а как важнейший фактор оживления и восстановления всей экономики.

Литература

1. В.Г.Хорос. Вместо введения. - "Постиндустриальный мир: Центр, периферия, Россия". Сборник 2. - М., ИМЭМО, 1999.
2. Лист Ф. Национальная система политической экономии. СПб, изд. А.Э.Мертенс, 1891.
3. Смолл Д. Латиноамериканский мятеж против МВФ начался. - Информационный бюллетень "Шиллеровского Института в Москве", М., вып.1, 1992.
4. Kaminsky G, Lisondo S., Reinhart C. Leading Indicators of Currency Crises. - JMF Staff Papers, Vol. 5 N1, March 1998.
5. Макушкин А. Уроки азиатского кризиса и Россия. - "Свободная мысль", 1998, N6.
6. Попов В.В. Три капельки воды: заметки некитайца о Китае - М., "Российская экономическая школа", 2001 г.
7. Знания на службе развития. Отчет о мировом развитии 1998-1999 гг. - Москва, Изд-во "Весь мир", Всемирный банк, 1999 г.
8. На пороге 21 века. Доклад о мировом развитии 1999-2000 гг. - Москва, Изд-во "Весь мир", Всемирный банк, 2000 г.
9. David Paul A. Just How Misleading are Official Exchange Rate Conversion? - "The Economic Journal, 1972, Sept.
10. Суворов Н.В. Методология и инструментарий прогнозирования межотраслевых связей и динамики современной российской экономики. - Диссертация. М, ИНП РАН, 1999 г.
 
« Пред.   След. »
spacer.png, 0 kB
spacer.png, 0 kB