spacer.png, 0 kB
spacer.png, 0 kB
Главная arrow Статьи arrow Почему растет противодействие глобализму?
| Печать |
В.Волконский

Почему растет противодействие глобализму?

1. Кто сопротивляется Прогрессу?

Перед каждым человеком, которому не безразличны исторические судьбы мира и его собственной страны, стоит вопрос, содержание которого для всех примерно одинаково. Как относиться к захватывающему весь мир и быстро изменяющему все стороны жизни процессу глобализации? Положительно или отрицательно оценивать его последствия? Каждый народ, и Россия в том числе, стоит перед дилеммой: стремиться ли во что бы то ни стало включиться в когорту лидеров или отвергнуть ее критерии передового и отсталого и искать плохо различимые в шуме времени мелодии будущей Новой Гармонии?

Большинство людей - конформисты. И это само по себе хорошо. Иначе любой вдохновенный спикер (в переводе на русский - болтун) мог бы увлечь значительную часть общества, невозможна стала бы совместная согласованная работа, и общество бы распалось.

Mainstreem глобализма втягивает в себя все больше стран и слоев населения. И то сказать: зачем же противиться этому потоку, если он дает такие вкусные плоды: мобильный телефон, поездки на Гавайи, секс без ответственности за ребенка, ну, и все остальное?

Почему же все-таки многие сопротивляются?

Первое, что так сказать, на слуху, и что стараются внушить нам все "продвинутые" политики и журналисты (в России - почти все программы телевидения): противятся собственно процессу глобализации только безнадежно отсталые или зомбированные люди. А текущие выступления против генеральной линии "мирового сообщества" (которая и олицетворяет победный марш мировой цивилизации) - это не стратегическое противостояние, а борьба между разными политическими и финансовыми центрами, группировками, этническими элитами за лидерство или за дефицитные ресурсы, т.е. за свои групповые частные интересы, а никак не идейная борьба за общее направление развития мировой истории.

Цель настоящей статьи рассмотреть более долгосрочные, стратегические причины и аспекты, помогающие выяснить причины и смысл ширящегося противостояния тому направлению мирового развития, которое получило название глобализации.

Как процесс глобализации, так и противостояние ему - явления многоаспектные. Основной социальный аспект связан с быстро углубляющейся поляризацией мира, отрывом богатого и преуспевающего меньшинства населения Земли от беднеющего (или по крайней мере не имеющего видимых перспектив улучшения жизни) большинства. За несколько последних десятилетий в мире сложилась система, при которой плоды экономического, технологического и социального прогресса достаются в основном странам Запада и тем из незападных стран, которые успели сделать достаточно большой экономический и социальный скачок в период "противостояния двух систем" - социализма и капитализма. В настоящее время для бедных стран, попавших в "область притяжения" (как правило, и в сферу интересов) семерки развитых стран (они получили название периферийного капитализма), возможности сократить разрыв практически сведены к нулю. Наиболее разрушительное влияние на периферийные страны оказывает экономическая, политическая и культурная ориентация их властвующих и культурных элит на западные центры. Это порождает феномен "народов без элит" (А.С.Панарин).

Возможно, наиболее важным фактором обострения противостояния силам глобализма является различие духовное - неспособность или нежелание народов многих незападных стран воспринять западные ценности и смыслы бытия, которые приходят к ним вместе с новыми товарами, телепередачами, новыми видами деятельности.

2. О смыслах бытия.

Великий скачок эволюции, отделивший человека от животного мира, состоял в появлении речи и способности к сотрудничеству, к согласованному действию по единому плану для достижения общей цели. Бог создал человека, вдохнув в него потребность в сверхличном смысле бытия и способность вырабатывать духовное единство, позволяющее жить и действовать совместно. Недаром Л.Фейербах определил человека как животное религиозное. Этой цели эволюция или Бог достигли, прежде всего, путем развития религиозного чувства, способности отвлекаться и даже отказываться от удовлетворения своих физиологических потребностей во имя некоторых высших (ужасных или прекрасных) духовных реальностей - идей, образов, событий, существ. Тогда появилась необходимость решать проблему соотнесения своих усилий, страданий и радостей, значения и смысла своей индивидуальной жизни и жизни своей группы, рода, всего человечества - со структурой и жизнью Космоса.

Каждая цивилизация решала эту проблему по-своему. Мир античности, его Космос (Ойкумена) был мал. В греческом полисе все граждане знали друг друга. Боги жили тут же близко - на горе Олимпе. Они участвовали в делах людей, и каждое событие было событием всего Космоса. Дела богов и героев происходили тут же, рядом и могли произойти с каждым. От того, убежит ли Ио от Зевса, зависит, каким будет мир, родится ли новый бог. Плавание Одиссея имеет вселенский смысл, ибо он первый из людей узнает, каков тот мир, в котором мы живем, каковы его пределы.

Великим шагом вперед было возникновение мировых монотеистических религий, осознавших Бога как мистическую всеобщую Сущность, а человека - как непосредственного причастника этой Сущности, участвующего в мировой мистерии.

С развитием естественных наук, особенно астрономии, разрушившей геоцентрическую картину Вселенной, а также теории Дарвина, проблема смысла бытия вновь обострилась. Вместо собеседника Всемогущего Бога, человек оказался "плесенью" на поверхности одного из мелких небесных тел, затерянного в безжизненной пустыне мироздания. С распространением этих представлений Европа потеряла большую часть своей религиозности. Духовная, смысловая субстанция бытия все больше перемещалась от созерцательности к деятельности и концентрировалась на Истории и на личных достижениях. На Западе утверждалась теория Прогресса человечества (в первую очередь, научно-технического), вытесняя религиозное мироощущение. Возведение индивидуального успеха (который, в частности, может быть представлен и надежно измеряемым объемом богатства) в ранг конечной ценности потребовало религиозной санкции. Для освящения этого нового Смысла бытия была даже создана новая конфессия - протестантизм. Увеличение материального богатства и основанной на нем власти во все времена было показателем успехов народа, государства, семьи. Однако далеко не всегда оно было главной ценностью и конечной целью. Все мировые религии отдают безусловный приоритет ценностям духовным и нравственным. Создание Марксом и Энгельсом теории общественного развития, главной движущей силой которого признается прогресс производительных сил, было несомненно крупнейшим достижением в понимании Истории. Однако они сами признавали, что этот фактор - вовсе не единственный. Если социальная и духовно-идеологическая "надстройка" формируется, в определенном смысле приспосабливаясь к господствующим или "передовым" способам производства, то конечно и социальная (институциональная) и духовно-идеологическая системы, ценности и стремления людей определяют, "приживутся" ли в данном обществе те или иные технологии и способы производства.

Возникновение в Западной Европе в период позднего средневековья "экономической цивилизации", когда постепенно все ценности и критерии оказались подчиненными критерию экономическому, было в определенном смысле великим достижением. Оно обусловило беспрецедентные успехи этой цивилизации и всего человечества в области экономики, науки, технологий, массового образования и т.д.

В XVI-XVIII вв. в рамках этой цивилизации сформировалась социально-экономическая система капитализма, которая неудержимо подчиняет себе всю планету. В последние десятилетия ХХ века его первую, индустриальную фазу сменила фаза постиндустриального общества (что это общество - естественный продукт развития капитализма, см. у М.Кастельса).

Постепенно выявлялись и осознавались негативные результаты капиталистического прогресса, особенно его воздействия на страны незападных цивилизаций. Дело не только в том, что богатые страны Запада, население которых составляет всего 15-20% от всего населения Земли, потребляют 80% ресурсов. Главная опасность для человечества состоит в том, что это воздействие разрушает духовные, психологические, институциональные основы иных цивилизаций.

Созданная в Европе и в США система капитализма оказалась настолько успешной, что она либо подавляла, либо ассимилировала все противодействующие тенденции. Единственной успешной попыткой противостояния можно считать идеологию социализма и опыт ее реализации в СССР. Это было общество, построенное в значительной мере на иных принципах, на иной цивилизационной основе. Существование СССР оказало огромное влияние как на страны западной цивилизации, так в еще большей мере на развитие незападных цивилизаций. Однако у российского этноса не хватило интеллектуальных, экономических и иных ресурсов, чтобы выдержать давление гораздо более богатой, умной, зрелой западной цивилизации. Чтобы преобразовать систему "раннего социализма" (выражение Ф.Клоцвога) в более успешную и привлекательную систему. Чтобы заставить Запад видеть в ее существовании не смертельную угрозу, а неизбежность диалога. Крушение СССР многие восприняли как подтверждение того, что капиталистическая (в 90-е годы уже постиндустриальная) система, основанная на конкуренции, власти денег и растущем имущественном неравенстве, - что это "естественная" для человечества и вечная система и, во всяком случае, единственная, доказавшая свою осуществимость [14, с. 28]. (В отличие от искусственно разработанного коммунистического проекта, осуществимого только путем мировой революции или ввозимого на советских танках). Думаю, с этим не согласится большинство населения Земли.

3. Единство общества: чем оно сохраняется?

До возникновения европейской экономической цивилизации главную роль в обеспечении единства, согласованность действий в обществе играли религия, духовные и культурные традиции и построенная на этих основах государственная организация. Экономическая цивилизация вступила в борьбу с этими традиционными скрепами общества и механизмами обеспечения единства, - в борьбу под лозунгом "свободы личности". Старые скрепы и механизмы последовательно заменялись коммерческими связями и отношениями. Большие успехи, достигнутые на этом пути европейцами, давали им возможность устанавливать свое господство над народами других цивилизаций и быстро увеличивать свой экономический потенциал. Это в значительной степени компенсировало разрушение традиционных механизмов единства обществ в самих странах европейской цивилизации.

Важнейшим итогом многостороннего воздействия Запада на общества незападных цивилизаций является возникновение в этих обществах и последовательное усиление позиций (обычно с помощью западных стран) прозападно ориентированного "прогрессистского" слоя, составляющего обычно экономическую и политическую элиту. Представители этого слоя, как правило, отличаются от большинства народа не только более высоким социально-экономическим положением и деловыми связями, но и духовной и культурной ориентацией на западные ценности и даже типичным психологическим обликом.

В последние два - три десятилетия в мире сформировалась экономическая, политическая и идеологическая система, которая характеризуется следующими тенденциями. Быстро увеличивается дифференциация населения по доходу как в целом по земному шару, так и почти во всех странах. В периферийных странах это сопровождается, как уже было отмечено, духовным, культурным и политическим отрывом элитарного слоя от большинства народа. В крупнейших периферийных странах усиливаются тенденции к распаду, активизируются сепаратистские движения, которые часто поддерживаются лидирующими государствами.

Одновременно идет процесс укрепления экономических, политических, культурных связей между странами Запада и элитарными секторами стран периферийного капитализма, так что некоторые наблюдатели говорят даже о формировании новой транснациональной цивилизации. В условиях, когда быстро совершенствуются средства манипулирования сознанием и техника вооружения как в руках террористических групп, так и отдельных государств, эти процессы расколов и диссоциации оказываются особенно опасными.

Сейчас (особенно после иракской войны) все большему числу людей становится ясно, что постиндустриальное общество (продукт естественного развития капитализма, см. у М.Кастельса) не в меньшей степени нуждается в войнах и в "экспорте свободы и демократии", чем социализм в "экспорте революции".

В стратегическом плане серьезную угрозу представляет установка на бесконечное совершенствование материальных средств комфорта и орудий господства. Эта потребительская установка в сочетании с быстрым разрушением духовных ценностей (национальных и конфессиональных) незападных цивилизаций вступает в противоречие с ограниченностью невозобновляемых ресурсов и экологического потенциала. В этих условиях главная надежда человечества связывается с новым поворотом человечества к приоритету духовности, к освобождению от рабства материальных благ и потребительства.

В настоящее время такой поворот представляется чистой утопией. При сложившейся системе любая страна, отказавшаяся от участия в непрерывной гонке технологического и экономического Прогресса, неизбежно лишится своей независимости и суверенитета. "Догоняющая" стратегия в современных условиях практически не имеет шансов на успех [1, разд. 4.1].

4. Духовные ориентации и психологические типы.

Вопрос о психологических различиях людей, а тем более целых народов или определенных общественных слоев слишком мало изучен. Большинство связанных с ним утверждений носят гипотетический характер. Почти не изучены вопросы взаимосвязи между господствующими духовными ориентациями в обществе, системами ценностей и смыслов бытия, а также с образом жизни и типом деятельности, с одной стороны, и типичными психологическими характеристиками большинства членов общества, - с другой. Неизвестно, какую из этих сторон следует считать определяющей даже в краткосрочном плане, не говоря уже о долгосрочном воздействии одной из них на другую.

Понятия, введенные К.Г.Юнгом, - архетипы (инстинктивные комплексы коллективного бессознательного, отображаемые в сознании в форме символических образов), психологический тип (преимущественная склонность и способность использовать те или другие психические функции) - пока сами ведут к большему числу вопросов, чем ответов. И тем не менее фактор психологических различий между обществами и социальными группами невозможно игнорировать. Юнговские понятия хотя бы указывают путь поиска. Нынешнюю ситуацию в России не понять, если не поставить, например, следующие вопросы. Можно ли рассчитывать, что психологический тип народа изменится, если изменятся социальные условия, и большинству придется изменить свои занятия и смириться с нищетой? Или быстрые (революционные) изменения могут привести только к деградации и вымиранию целых социальных слоев, да к "переквалификации" наиболее активных из них в криминальное сообщество?

О глубоких различиях в психологии разных народов, несомненно влияющих на их исторические судьбы, написано много. Сошлемся на [2] как на одну из наиболее серьезных работ последнего времени. Приведем еще в качестве примера одну важную черту такого различия. Одна из главных ошибок разработчиков идеологии либеральных экономических реформ (для многих более эрудированных это не ошибка, а холодный расчет) состоит в принятии следующего постулата. Стремление к экономической деятельности присуще каждому человеку. Вопрос только в соотношении затрат и ожидаемой выгоды. Этому стремлению препятствуют те или иные правовые запреты (т.е. боязнь санкций, или те же высокие затраты). Стоит только расширить свободу предпринимательства, - и экономическая энергия заполнит образовавшуюся нишу. Подобно тому, как газ всегда стремится к расширению и заполняет открывшуюся новую полость.

Этот постулат не верен как фактически, так и в качестве желательного или "нормального" состояния общества. Конечно, стремление к обеспечению своего материального положения, к увеличению богатства и власти присуще всем людям. Однако на протяжении всей истории важнейшей заботой человечества было - ограничить разрушительную силу этого стремления, упорядочить его, заключить в жесткие рамки морали и права, канализировать в культурную и духовную сферу. Все мировые религии отдают безусловный приоритет в отношении целей деятельности и смыслов бытия - ценностям духовным и нравственным. В России (и в большинстве азиатских стран) буржуазия никогда не была наиболее влиятельным классом. Как Петру I, так и "демократам" в конце ХХ века приходилось создавать буржуазию с помощью специальной государственной политики. И дело не только в запретах предшествующих государственных систем, а в целях и ценностях, которыми руководствуются люди.

Вместо того, чтобы тратить пустые слова на доказательство очевидного, приведу отрывок из дневника нашего великого поэта, мистика и мыслителя А.Блока, которому внятно все, который любит все -
"...и жар холодных числ,
И дар божественных видений,
... и острый галльский смысл,
И сумрачный германский гений".
Вот отрывок из дневника 26 февраля 1918 г.: "Я живу в квартире; за тонкой перегородкой находится другая квартира, где живет буржуа с семейством. Он обстрижен ежиком, расторопен, пробыв всю жизнь важным чиновником, его голос - теноришка - раздается за стеной, во дворе, у отхожего места...Везде он. Господи Боже! Дай мне силу освободиться от ненависти к нему, которая мешает мне жить в квартире, душит злобой, перебивает мысли... Рвотно мне, отойди, Сатана". [3, с. 498].

В основе способности человека к совместной жизни и согласованным трудовым усилиям лежит его способность формировать сверхценные идеи и образы, священные символы, которые выделяются из сферы повседневной жизни и психологическая значимость которых несоизмерима со значимостью обыденных явлений и вещей. Торжество рационально-прагматической установки в западноевропейской (экономической) цивилизации привело к тому, что практически все священные идеи и символы были вытеснены, устранены из сознания "современного человека". Просвещение и наука XVI - XVIII веков разрушили ореол "священного" над системами символов, составляющих мировые религии. Либеральная идеология ХХ века, вооруженная мощными средствами манипуляции сознанием, упорно трудится над дискредитацией идей национализма и патриотизма, государства, социализма, семьи и возвышенной любви. В конце концов возникла концепция деидеологизации, объявляющая источником зла любую массовую идеологию. Остаются "вне подозрений" только индивидуальные стремления и влечения к удовлетворению биологических потребностей и стремление к власти и богатству.

Важнейшее направление борьбы глобализационных центров против национальных государств и их "традиционных" духовных основ состоит в дискредитации священных символов и надличностных идей. Эта задача реализуется прозападной частью национального журналистского и политологического корпуса. В России эта идеологическая война особенно заметна, и не только доводит буквально до ненависти отношение к ним значительной части простых людей, но и вызывает неприятие части элиты. Слишком уж велик контраст с гуманистической направленностью советской пропаганды и массмедиа, которую помнит еще большая часть населения. В последние годы советской власти (еще в первые годы ельцинского правления) в среде российской интеллигенции, "перекормленной" этой принудительной гуманностью, патриотизмом и социализмом, циничное отрицание любых подобных ценностей было модным и выглядело как признак смелости (по крайней мере, интеллектуальной смелости).

В последние годы положение начало меняться. Цинизм стал выглядеть старомодным. По-прежнему журналисты на всех каналах и газетных столбцах убеждают зрителей и читателей, что ничего священного не существует, что все депутаты, чиновники и генералы думают только о личной карьере и обогащении. По-прежнему чаще всего насмешек и издевательств ведущих каналов не заслуживают только те, кто цинично это признает. Однако, когда известный журналист Александр Невзоров, от которого ждут иной, патриотической, позиции, начинает красоваться своим цинизмом, это уже воспринимается не как смелость и очищение от лжи, а как привычка стареющего плейбоя.

Российской национальной культурой давно была осознана неприемлемость западного прагматизма, сводящего любые ценности - к "рыночным", подверженным торговле, десакрализирующего любые "высокие" идеи. Противопоставление русской духовности западному мещанству и буржуазности связано прежде всего с их излишней приверженностью наличной реальности, "данной в ощущениях". Запад утерял мессианскую часть христианского мироощущения, для западной ментальности уже не существует ничего вне этого мира. Русские же сохранили способность жить ожиданием конца времен и рождения "новой земли и нового неба".

Это различие мироощущения несомненно внесло свой вклад и в расхождение путей революционной (российской) и реформистской (западной) ветвей социал-демократии. Еще Маркс и Энгельс обливали своим презрительным сарказмом немецкого филистера, в частности, и ставшего "борцом за рабочее дело". М.Горький в своем очерке "Ленин" дает ироническое описание мещанской респектабельности и самодовольства вождей немецкой социал-демократии: "чувствовалось, что даже стулья довольны тем, что их отягощают столь почтенные мякоти вождей".

Надо признать, что хотя русские всегда издевались над обуржуазившейся, "мещанской" Европой, утратившей свой боевой дух, мещанство, выше всего ценящее свою налаженную комфортабельную жизнь и свои удовольствия, часто бывает достаточно агрессивным в отстаивании этих своих ценностей и в ненависти к тем, кто досаждает им, требуя признания непонятных ему "высших" ценностей. Порядок, минимальное благосостояние, рациональный комфорт несомненно являются необходимыми условиями для интеллектуальной, духовной, культурной работы, и обеспечение этих условий в Европе, скажем, с XVII в. было важной основой ее прогресса в последние столетия. В то же время значительная часть мировой элиты, превратившей богатство и потребительство из средства в цель, все больше приобретает черты агрессивно-циничного меньшинства.

Хотя Запад назвал свое сообщество миром свободы, а остальные страны обвинил в отсутствии свободы, и стал насаждать эту самую свободу где с помощью денег, а где и "томагавков", многие философы (не только славянские) считали, что именно славяне и прежде всего, русские, обладают достаточной внутренней свободой, чтобы дать миру действительно новую идею, "иное будущее"(термин А.С.Панарина [4]). Хотя в Европе гораздо раньше, чем в России, утвердился принцип свободы слова и печати, на деле там обычно было гораздо больше единомыслия и конформизма. Свободой внутренней, духовной, свободой от рабства плоти и материальных условий всегда отличалась Россия. Немецкий философ, друг Гете и Шиллера, теоретик "Бури и натиска" Иоганн Готфрид Гердер писал, что именно славяне скажут последнее слово о человеческой свободе.

 

5. Психологические характеристики современной мировой элиты.

Коммунистический проект "глобализации" под лозунгом "Пролетарии всех стран, соединяйтесь!" терпит поражение. Вместо этого углубляется объединение элитарных слоев. В прежние времена "цивилизованные" общества выделялись из массы стран и этносов "традиционных" своим географическим положением. Элиты традиционных обществ сохраняли свою национальную и культурную принадлежность, что затрудняло их объединение. Теперь благодаря исключительно эффективным средствам коммуникации, экономическим и организационным механизмам взаимодействия географический и национальный факторы играют все меньшую роль, хотя, конечно, объединение элит происходит на основе усвоения западных цивилизационных принципов.

Психологические характеристики элитного слоя, несомненно зависят от господствующих экономических и социальных форм жизни и деятельности в данном обществе. В XIX и большей части ХХ века, в период господства крупных промышленных предприятий от лидеров требовались склонности к техническому мышлению и способности организовать и вдохновить значительные коллективы людей.

Человека западноевропейской цивилизации как психологический тип обычно характеризуют преимущественно развитием рационально-волевого начала. С беспрецедентным развитием информационных и компьютерных технологий, с повышением их экономического значения, а также сложности финансовых операций стала быстро возрастать доля представителей точных наук в элите и требования к интеллектуальным способностям ее представителей. При этом, естественно, развитие остальных психических функций обесценивается.

Это согласуется с результатами применения психологических тестов для профессиональной к большим группам менеджеров в России и США [13]. Полученные распределения по психологическим типам сопоставлялись данными о распределении по тем же типам населения мира в целом, которые имеются в литературе. Использовалась типология К.Юнга, усовершенствованная К.Бригс и ее дочерью И.Бригс-Майерс, и созданный ими тест (MBTI - Myers-Briggs Type Indicator). Для наших целей интересен следующий результат. Распределение психологических типов российских и американских менеджеров близки между собой, но сильно отличаются от общего распределения населения в мире. Главное отличие - по признакам (оппозициям) "мыслительный-чувствующий" и "адаптирующийся-решающий". Вторая оппозиция характеризуется как ориентация на процесс или результат. (В [13] эта оппозиция обозначается еще как "восприятие-оценка"). Менеджеры выделяются из общей массы безраздельным доминированием мыслительного (85-95%) и решающего (76-86%) типов.

Вот как характеризует один из известных сейчас молодых социологов, исследователь и приверженец ценностей постиндустриального общества В.Л.Иноземцев "основное противоречие" этого нарождающегося общества: это противоречие "между носителями новых культурных ценностей и теми, кому они остаются недоступными". Если вы подумали, что автор имеет в виду недоступность, скажем, для бедняка из Африки попасть в элитный колледж Англии или Ecole normal, то вы ошиблись. Речь идет об "умении продуцировать новые знания и создавать новую информацию, основываясь на использовании прежних интеллектуальных достижений". Именно такие "креативные личности" сейчас добиваются социальной значимости, конфликт между ними и носителями "только исторической памяти и национальных традиций" вызывают основные социальные проблемы в современном мире. [5, с 522-523].

Попробуем представить себе, кто же способен войти в число этих избранных, этих "креативных личностей", непосредственное взаимодействие которых определяет прогресс человечества. Судя по спискам наиболее престижных и хорошо оплачиваемых профессий это сейчас изобретатели и реализаторы эффективных финансовых технологий, полит-конструкторы и аналитики, ученые, превращающие фундаментальные научные знания в прикладные технологии, компьютерные программисты и т.п. Этот перечень подводит к мысли, что главный фактор, определяющий "доступность" высокого социального положения в постиндустриальном обществе, по крайней мере, в развитых странах - не социальный, а биологический, точнее, психологические способности к логическому мышлению и точным наукам. Похоже, что это одна из главных характерных черт психологического типа современной мировой элиты.1 Заметим, что В.Л.Иноземцев, отказываясь от ее социальных характеристик, вовсе не фиксирует внимание на психологических основах "доступности". Он пишет: "В современных условиях личность сама должна выбрать путь своего развития; сегодня человек может стать тем, чем он хочет стать, ..., если достойно потрудиться над совершенствованием самого себя" [5,c.524] Похоже, что вернулись лучшие времена советской пропаганды. Почти как у советского поэта В.Гусева (стихотворение "Слава"):
"У каждого есть своя слава,
Трудись, и она твоя!"

Естественной представляется следующая гипотеза. Искусство и фундаментальная наука, как констатируют многие наблюдатели, переживают сейчас серьезный кризис.2 Вот как формулирует эту точку зрения И.Р.Шафаревич [7, с. 96]: "Наука кончилась, законов природы не так уж много, они в основном открыты. Остается человечеству совершенно новая деятельность - свободное творчество на основании известных законов природы". Иными словами, творчество переместилось в основном в сферу разработки технологий.

 

Иссякают источники творческой активности. Может быть, это результат подавления прагматическим интеллектуально-волевым психологическим типом других психологических типов, в частности, типов с повышенной потребностью к мистике, к формированию сверхценных идей и священных образов, к доминированию интуитивной и эмоциональной функций?

В обоснование плодотворности этой гипотезы стоит привести выводы, приводимые К.Г.Юнгом в его последнем произведении, законченном незадолго до его смерти [6, с. 73, 76]: "Внутренние мотивы возникают из глубокого источника, не порожденного сознанием и не находящегося под его контролем". "Личностные комплексы - обычно компенсация за односторонние или дефектные установки сознания; сходные с образом мифы религиозного происхождения можно интерпретировать как вид ментальной терапии для обеспокоенного и страдающего человечества в целом". Задача системы религиозных символов, ритуалов, церковных догматов и т.д. - это ограничения для деструктивных инстинктивных импульсов и влечений. Может быть, еще важнее, что это система трансформации этих влечений и импульсов в осознанные стремления и образцы поведения. Вот как характеризовал психологические результаты европейской эволюции за последние столетия К.Юнг: "То, что мы называем цивилизованным сознанием, прочно отделило себя от основополагающих инстинктов. Но эти инстинкты не исчезли. Они лишь потеряли контакт с сознанием". [6., с. 77]. Если народу, этносу навязываются сознательные представления и установки, которые не соответствуют его бессознательному, его исторически сформировавшимся архетипам, то в психике этноса возникают неврозы и психозы, "раздвоение личности", иными словами, различные признаки психической патологии. Эти соображения могут послужить одним из объяснений (на уровне психологических механизмов) феномена образования химерных этносов при объединении этносов с резко различающимися традициями и ментальностью, о которых пишет Л.Н.Гумилев.

Таким образом, представляется плодотворным использование для анализа собственно психологических факторов. В частности, объяснением напряженности противостояния глобализму может быть доминирование одностороннего развитого рационально-волевого психологического типа, навязывающего образцы социально-экономического поведения и культуры, подавляющие функционирование многообразия иных типов и установок.

 

6. Победить в конкуренции или победить конкуренцию?

 

Западная цивилизация добилась великого скачка в технологии и могуществе, она достигла господства в мире за счет того, что принесла в мир жесткую конкуренцию. Она заставила как отдельного человека, так и целые страны жить на пределе своих возможностей, участвовать в беспрецедентной гонке. Кто не может или не хочет в ней участвовать, тот выпадает из истории, теряет свою экономическую и политическую независимость и оказывается вынужден мириться с утечкой мозгов, капиталов, природных ресурсов, с возможной утратой в течение одного-двух поколений корней своей культурной традиции под напором экспансии американской массовой культуры.

Поскольку Россия в течение 70 лет была главным противником Запада, не удивительно, что в отношении России он через свою "пятую колонну" реализует специально разработанную стратегию гарантированного предотвращения возрождения России как возможного мирового духовного лидера. В этих условиях вторично принять вызов Запада соревноваться по экономическому, технологическому или военному уровню значило бы заранее обречь себя на поражение. Но вера в собственную ценность как нации, в свои творческие возможности, в необходимость для человечества своего опыта и традиций - это необходимое условие духовного возрождения народа.

Психологический тип людей, которые не хотят участвовать в глобализационной гонке, как правило, характеризуется потребностью верить в существование мира, более соответствующего их внутренним представлениям, чем мир, непосредственно данный здесь и сейчас. К.Юнг говорит о людях, которые "всерьез испытывают нужду в религии" и "принимают чрезвычайно большие усилия, чтобы обрести веру" [6, с. 227]. Эта потребность в вере питает религии, гарантирующие наступление Царства Небесного в конце времен или существование этого царства вне материального мира. Но вера вовсе не обязательно связана с силами потусторонними. Она может опираться на убедительно обоснованную неизбежность прихода нового миропорядка и активно готовить революционные преобразования в обществе. Назовем условно этот тип людей - "люди веры". Для современного человека такого типа необходимы прогнозы, по возможности рационально обоснованные, или хотя бы убедительные сценарии далекого будущего.

Раньше национальная гордость отсталой страны могла поддерживаться "догоняющей стратегией". Как уже отмечалось, сложившаяся сейчас экономическая и политическая система, в основе которой лежат принципы внешнеэкономической открытости и минимизации участия государства в экономике, фактически исключают возможность достижения успеха такой стратегии для отдельной страны. (Исключение составляют такие страны, как Китай или Индия. Но это не страны, это целые цивилизации).

Это не означает, что сложившийся однополярный мир будет существовать неопределенно долгое время. Уже сейчас легко представить себе политический конец однополярного мира. Словно курьерский поезд догоняет Америку Китай. Франция и Германия их противостоянием США в отношении иракской войны впервые заявили о своей самостоятельной позиции. Исламский мир рукоплещет Бен Ладену и жжет американские флаги.

Конечно, не правы те, кто ждет смены духовных и цивилизационных парадигм в мире "со дня на день", в ближайшие годы. Даже если допустить, что в ближайшие десятилетия США постигнет экономический кризис, а Европа окажется не в состоянии преодолеть свою раздробленность, и мировым лидером станет Китай (возможно в союзе с Россией) или Россия, объединившаяся с исламским миром3 См., напр., статью В.Минина "Готова ли православная Россия слиться с исламским миром?" В газете "Stringer" 2003, N5. , это отнюдь не обязательно будет означать быстрого разрушения сложившейся "глобализационной" системы с ее экономической конкуренцией, приоритетом материалистических мотиваций, пренебрежением будущим во имя сегодняшнего господства и власти. Как известно, нувориши и провинциалы, свергнув ненавистную "старую аристократию", вовсе не всегда приносят новую правду. Для многих из них смысл победы состоит только в том, чтобы занять высшие места в социальной иерархии и получить богатство и власть. Формирование новых центров силы может далеко не сразу стать началом новой эры.

Важной составляющей описанного здесь духовного и этического поворота должно стать формирование альтернативы господствующим теориям в интеллектуальной сфере, конкретнее, в общественных науках. В экономике в настоящее время безраздельно доминирует комплекс идей и теорий, вошедший в вузовские учебники под названием Economics. Его основой служат радикально-либеральная монетаристская идеология и модель конкурентного равновесия. В нем внимание концентрируется преимущественно на ценовых и финансовых механизмах. При этом предполагается, что материальные и трудовые ресурсы распределяются и перераспределяются между экономическими агентами в соответствии с теми принципами, которые заложены в исходных моделях равновесия. Эти принципы, эти постулаты были сформулированы идеологами свободного рынка еще в конце XVIII - начале XIX вв. на основе опыта Западной Европы периода домонополистического капитализма. Возможно, для того периода и того региона эти постулаты были достаточно реалистичны. Однако для незападных стран и особенно для межстрановых отношений теории рыночного равновесия никогда не отражали основных факторов, определяющих развитие производства и распределения ресурсов. Такими факторами, не учитываемыми в должной мере теориями экономического mainstreem'а, является роль государства, монополизация как производственной, так и банковско-финансовой сферы, политические факторы формирования ценовых соотношений (которое регулируется силами и инструментами, не имеющими отношения к модели равновесия).

Economics и воспитанные на этих теориях экономисты и политики отрицают необходимость разработки и проведения государством промышленной политики. Большинство вузовских учебников вообще не содержат упоминаний о межотраслевых балансах Василия Леонтьева и основанных на них моделях. В результате либеральная экономика оказалась теорией, даже не описывающей основные факторы развития производства, а занимающейся только рынком, т.е. одной из систем управления общественным производством. ХХ век продемонстрировал возникновение и жизнеспособность значительного разнообразия систем функционирования экономики социалистических стран и стран третьего мира. К описанию и решению проблем этих экономических систем "рыночная" экономическая теория оказалась вовсе не готовой. К концу ХХ века она стала выполнять роль нормативной концепции, обслуживающей установление единообразного порядка в странах, присоединяющихся к "мировому сообществу".

Надо сказать, что начиная с К.Маркса и Ф.Листа и до последнего времени появляется значительное количество экономических работ и теорий, которые выявляют реальные проблемы и факторы, которые не вписываются в концепцию Economics. Однако эти теории замалчиваются, различными способами вытесняются на периферию науки и устраняются из образовательных программ.4 В качестве одного из примеров можно указать на вытеснение из научного оборота теорий формирования бюджета государства за счет земельной и природной ресурсной ренты (Генри Джордж и последователи), описанное в [12].

Такая политика оказывается успешной прежде всего потому, что различные направления и теории, противоречащие либеральной концепции Economics, не представлены в виде общей концепции, которая оказалась бы достаточно влиятельной в качестве альтернативы главному направлению, или включала бы его в качестве частного случая. В XIX и начале ХХ века таким альтернативным полюсом в экономической и социально-политической науке был марксизм. однако и про марксистское течение вряд ли можно сказать, что оно сумело "ассимилировать" и теоретически обобщить богатейший опыт функционирования разнообразных систем экономических отношений и их изменения. Хотя оно с самого начала не выделяло чисто экономических проблем из общей социальной и политической проблематики и потому более подготовлено к такой задаче, но сейчас оно явно нуждается в серьезном обновлении на более широкой методологической основе.

Необходимой чертой альтернативной экономической теории должен стать отказ от чрезмерных затрат на удовлетворение искусственно формируемых потребностей, от недопустимых разрывов в доходах и богатстве, внимание к повышению общего уровня производства тех товаров и услуг, которые необходимы для удовлетворения жизненно важных потребностей большинства. Тотально-рыночная система, как свидетельствует весь мировой опыт, не способна решить эту проблему, обостряющуюся в последние десятилетия. В то же время ХХ век, особенно в первые десятилетия после второй мировой войны, продемонстрировал примеры экономики высокой эффективности, основанной на рациональном сочетании рыночных сил и государственного руководства развитием экономики как в социалистических, так и в капиталистических странах. Экономическая теория должна глубже изучать этот опыт. Он мог бы стать одной из основ формирования альтернативной идеологии.

К сожалению, пока экономические теории господствующего либерального направления работают только на укрепление сложившейся экспансионистской системы, не пренебрегая для этого опираться на недоказанные и сомнительные постулаты. Например, считается само собой разумеющимся, что политика выравнивания доходов, сокращения разрывов между богатыми и бедными обосновывается только этическими соображениями. Вопрос ставится только о том, "сколько мы готовы заплатить в смысле уменьшения эффективности для установления большего равенства". Это цитата из последнего (15-го) издания наиболее популярного курса "Economics" Пола Самуэльсона и Вильяма Нордхауса.5 Излагается идея Артура Оукена как доминирующая точка зрения. "Если страна перераспределяет доход, вводя высокие налоги для самых богатых граждан, их сбережения и затраты труда могут уменьшиться или обрести иное - неэффективное русло ... Богатые граждане могут потратить больше денег на юристов, которые помогут им избежать уплаты налогов ... Кроме того, если общество обеспечит гарантированную помощь бедным, жало бедности будет уже не таким страшным, и бедняки будут трудиться менее интенсивно. Все эти факторы в результате снизят общую величину реального национального дохода". [8, с. 410]. Вторая забота авторов - не слишком ли велики "дыры в ведре", в котором государство понесет деньги от богатого к бедному? Деньги утекут в "дыры", т.е. будут потрачены экономически неэффективно.

Явная идеологическая предвзятость мешает в данном случае серьезным экономистам сохранить стиль научной объективности. Почему по отношению к богатым они опасаются снижения трудовых усилий при сокращении их доходов, а по отношению к бедным - при его увеличении? Правда, в конце раздела приводится результат эксперимента, в котором бедные семьи, получившие значительную прибавку к доходу (порядка 100%), действительно снижают время, проведенное за работой - на целых 15%. Однако при этом оставляется без внимания вопрос о критерии экономической эффективности. Если рабочее время у бедняков сокращается (а свободное время при этом увеличивается), - это само собой разумеется, отрицательный результат! Но почему-то вовсе не ставится вопрос, что, может быть, снижение доходов у наиболее богатых приведет к уменьшению их праздности.

Относительно снижения эффективности вследствие сокращения сбережений у богатых также имеются большие сомнения. Ведь изъятые у них в виде высоких налогов средства не выбрасываются, а поступают в госбюджет. Поэтому вопрос состоит в том, кто потратит их более эффективно с точки зрения общества - богатые семьи или государство? Изучение проблем периферийной экономики, а еще более наглядно нынешняя трагедия России демонстрируют те причины и механизмы, которые ведут к углублению разрывов в доходах и блокируют рост эффективности в ключевых секторах экономики и во многих бедных странах.

 

7. Возвращение аскетизма.

Как уже отмечалось, много признаков свидетельствуют, что западный экспресс на всех порах мчится к катастрофе. Речь идет не только об исчерпании невоспроизводимых природных ресурсах, но и о социальной катастрофе, моральной и экономической деградации огромных масс населения земли, роста криминализации и наркомании, межстрановых конфликтов, вследствие увеличения поляризации бедности и богатства. Уже сейчас не только в странах периферийного капитализма, но даже и в США и Европе, появляются анклавы богатых поселений, обнесенные высокими стенами и колючей проволокой. Людям, обладающим деньгами и властью, фактически приходится жить, как в гетто, и в постоянном состоянии оборонительной гражданской войны с враждебным окружением, и организованной преступностью [9, с. 228].

Одним из необходимых элементов поворота вектора движения от пропасти является возрождение идеалов аскетизма, которое может придти одновременно и с Востока, и от западных и российских духовных и интеллектуальных авторитетов. Речь идет о глубоком всестороннем "переключении" ценностей и мотиваций с материальных и экономических - на духовные и интеллектуальные. В условиях обозначившихся и осознанных "пределов роста" и недопустимости его стихийного, бесконтрольного характера этика "нового аскетизма" должна, видимо, распространяться на всякую экспансию, имеющую чисто личностный индивидуалистический характер: не только на отношение к сексуальным связям, как к спорту и смыслу жизни (сейчас это не редкость), но и на стремление иметь много детей. Это должен быть, конечно, не аскетизм раннехристианских подвижников, умерщвляющий тело ради свободы от страстей. И не практика йогов, уводящая человека от общественных проблем. Наверное, чтобы идея звучала наиболее правдоподобно, надо напомнить учения Генри Торо, Льва Толстого, современных хиппи с их подчеркнутым равнодушием к одежде и комфорту. (Заметим что, что хиппи составляли только малую часть элитарной молодежи развитых стран).

Чтобы идея не вызывала презрительного смеха своей явной утопичностью, думаю, надо уточнить, что я не призываю (упаси Бог!) прямо сейчас отказаться от стремления повысить свое благосостояние и экономический потенциал. В условиях России это было бы слабоумием или предательством ограбленного народа. Речь идет о постепенном переносе внимания с достижения материальных условий жизни и символов личного успеха на духовные (в том числе, традиционные), интеллектуальные, художественные, политические виды деятельности и надличностные (в частности, общественные, государственные) ценности и символы. Эти процессы несомненно происходят и в рамках современной системы экономического и научно-технического прогресса по мере возрастания ценности интеллектуального и, более общо, человеческого капитала, увеличения творческого элемента в труде и т.д. Особое внимание к ним проявляется в рамках марксистской традиции (см. напр. [10]). Однако марксисты обычно связывают эти процессы с максимальным развитием производительных сил и экономическими достижениями. Я же хочу обратить внимание на возможную связь с духовными богатствами, накопленными до развития экономической цивилизации и даже на ранней стадии капитализма.

Вот великие строки из "Дхамапады" Будды:
" Человек, обуреваемый желанием, мечется как обезьяна в лесу, ищущая плод. Вырвете корень желания!"
А вот Роберт Бернс:
"Кто честной бедности своей
Стыдится и все прочее,
Тот самый жалкий из людей,
Презренный раб и прочее".

Пренебрежение к материальным излишествам сопутствовало каждому духовному подъему, каждому всплеску пассионарной энергии при рождении нового этноса. Нарастание стремления к роскоши, удовольствиям и личному богатству обычно оказывалось одним из признаков иссякания пассионарной энергии, разложения элиты, ее отрыва от народа. От стяжательства во имя личного комфорта и удовольствий стоит отличать стремление к роскоши и богатству царей и их приближенных, когда богатство является целью не само по себе, а в качестве символа успехов и силы государства как представителя народа. Что поворот, о котором идет речь, для человечества исключительно труден, - это не подлежит сомнению. Как известно, движущей силой современного капиталистического производства служит постоянное расширение платежеспособного спроса. Не говоря уже об идеале святых отшельников, даже аскетические идеалы пуритан времен раннего капитализма привели бы к разрушению отлаженного экономического механизма развитых стран.

Не только в России, но и в Европе и Америке можно представить себе, как сначала в кругах интеллектуалов, но постепенно и в художественной элите, а затем и во всем образованном сословии установится презрительное отношение, как к чему-то низшему, к недостойному, - к трате денег и времени на дорогие удовольствия, роскошную одежду, шикарную еду, огромные квартиры, яхты и т.д. Если бы действительно утвердилась этика "нового аскетизма", то узкий слой сверхбогатых постепенно "отслоился" бы от живой жизни народов, подобно военным гарнизонам оккупантов, захвативших чуждую им страну, но не способных ее контролировать и замкнувшихся в своих укрепленных базах.

Конечно, на это имеется масса возражений. Первое: мы все это проходили, это приводит только к лицемерию. Освобождение общества от этих моральных табу - великое завоевание западного гуманизма.

Второе: это вредная утопия. Тех для кого гедонизм - главная ценность в жизни, - большинство. И они не допустят "возвращения в средневековье". На эти возражения можно ответить, что доля духовно-ориентированных людей в народе зависит от традиций, от развитости системы символов и образов, направляющих энергию его коллективного бессознательного, а также от воздействия соседних цивилизаций и от этапов этнического развития. Пассионарный подъем сменится упадком, разложением элиты. В настоящее время как отдельный фактор следует признать манипуляцию сознанием с помощью СМИ со стороны определенной части элиты (которая их контролирует в данный момент).

Пока экономическая и потребительская (материалистическая) установка доминируют в ценностной сфере, будет происходить смена лидеров, но не прекратится сама принудительная гонка, ломающая все пределы и ограничения. Однако под смывающим все старые храмы неодолимым потоком глобализации люди веры видят явные признаки надлома экономической цивилизации европейского Модерна:

"Но в мире том, что предрешает жизни ход,
В глубинах духа, - уж свершился поворот".

С упрочением многополярного мира новое мироощущение могут принести люди с Востока, у которых авторитет традиционной духовности не успел разрушиться под влиянием рационально-материалистических установок сознания. В период античности римская вестернизация также окончилась спасением цивилизации, пришедшей с Востока, новой христианской духовностью. В политике после неизбежного крушения слишком "авторитарного" и агрессивного доминирования США европейский принцип деятельности максимальная активность, установление собственного порядка любыми средствами (не избегая насилия) сменится китайскими принципами воздержания от волюнтаристского, недостаточно продуманного действия (принцип "у вей") в интерпретации А.С.Панарина [4]). Принципы "Дао и Дэ почитаемы и уважаемы за то, что они никогда не принуждают, они всегда предоставляют вещам возможность развиваться самостоятельно" [11, с. 22].

Литература

  • 1. Волконский В.А. Драма духовной истории: внеэкономические основания экономического кризиса. - М. "Наука", 2002.
  • 2. Касьянова К. О русском национальном характере. - М. Ин-т нац. модели экономики, 1994.
  • 3. Блок А. Сочинения в двух томах. Т.II - М. Гос. изд. худ. лит., 1955, с. 498.
  • 4. Панарин А.С. Глобальное политическое прогнозирование. - М. Алгоритм, 2002.
  • 5. Иноземцев В.Л. За 10 лет: к концепции политэкономического общества - М. "Academia", 1998. 6. Юнг К.Г. Архетип и символ. - М. Ренессанс, 1991.
  • 7. Шафаревич И.Р. Духовные основы российского кризиса ХХ в. - М. Издание сретенского монастыря, 2001.
  • 8. Самуэльсон П., Нордхауз В. Экономика. 15-е издание. - М. Бином- Кно Рус, 1997.
  • 9. Мартин Г.-П., Шуман Х. Западня глобализации - М. Изд. Дом Альпина, 2001.
  • 10. Бузгалин А.В. По ту сторону "царства необходимости" (эскизы и концепции). - М. Экон. демократия, 1998. 11. Великие мыслители Востока. - М. 1998.
  • 12. За кулисами становления экономических теорий. От теории - к коррупции. М.Гэффни, Г.Титова, Ф.Харрисон - Спб., Б&К, 2000.
  • 13. Меньшикова О.Р. Использование психологических тестов для повышения эффективности обучения по программам FAST. - Журн. "Соционика , психология и межличностные отношения", 2001, май, июнь.
  • 14. Вишневский А.Г. Серп и рубль: консервативная модернизация в СССР. М., ОГИ, 1998.
 
« Пред.
spacer.png, 0 kB
spacer.png, 0 kB