spacer.png, 0 kB
spacer.png, 0 kB
Главная arrow Публикации arrow «СЛОН В ПОСУДНОЙ ЛАВКЕ»
| Печать |
Публикации за 1994 год
«ИНТЕРВЬЮ», №1 (4). 1994 г.

«СЛОН В ПОСУДНОЙ ЛАВКЕ»

Татьяну Ивановну Корягнму особо представлять не надо. Она — известный политолог, доктор экономических наук, заведующая отделом общих социальных проблем и социальной политики в Научно-исследовательском институте при Министерстве экономики России, бывший народный депутат, находившаяся до последнего орудийного выстрела в стенах осажденного Белого дома. С Корягиной можно, конечно, спорить, можно не соглашаться, но с ее профессиональным, авторитетным мнением нельзя не считаться. Корреспондент "Интервью" побывал у нее дома.

— Татьяна Ивановне, как вы оцениваете результаты радикальной экономической реформы, которую в начале 1992 года стала осуществлять команда Ельцина — Гайдара!

— Фактически ответ на ваш вопрос надо искать не в 1992 — 1993 годах, а намного раньше. Стоило ли нам мучительно прожить два этих года, чтобы сказать, что будет такая разруха, резкое падение жизненного уровня населения. Мы пришли к тому, что сегодняшние заработки граждан надо делить примерно на тысячу. Если страна вступала в реформу Ельцина —Гайдара со средней зарплатой, близкой к 300 рублям, то нынешние сто тысяч – это на самом деле около 100 рублей.

Если в последний период Советской власти государство гарантировало минимальную зарплату в размере 70 рублей, то ныне оно может гарантировать лишь 15 в масштабах тех цен. Миллионы людей оказались просто на грани физиологического выживания.

Мы наблюдаем и резкую дифференциацию в доходах населения. На одном полюсе очень узкая прослойка богатых, сверхбогатых и супербогатых людей. Даже по западным меркам ее представители считаются очень состоятельными и с шиком тратят легкие, а в большинстве случаев и нечестно заработанные деньги. Мне, например, канадские журналисты, приезжавшие в Москву снимать фильм о Якубовском, рассказывали о том, какое он убийственное впечатление производит на жителей Оттавы, когда приходит в супермаркет, покупает там товаров на тысячи долларов и расплачивается наличностью. Вот это "новые русские"! А на другом полюсе — подавляющее большинство населения, которое вытолкали на обочину жизни.

Я ушла от демократов, а если быть точнее — от демократуры, сразу же после того, как изучила программу "500 дней". Мне стало понятно, что ее истинные авторы не Григорий Явлинский со товарищи, а влиятельные круги мировой финансовой олигархии. Все было запрограммировано заранее. И разрушение национального ядра экономики, и развал государства, и политическая нестабильность. Далее же, согласно доктриналькым программным установкам, будет происходить переориентация производительных сил России на обслуживание мировой политико-экономической элиты. А уж какие конкретно сферы деятельности они нам оставят, приходится гадать, хотя кое-какие тайны известны. В августе 1991 года мне удалось познакомиться с докладом, который Григорий Явлинский привез из Соединенных Штатов. Из этой программы МВФ можно вывести: нам оставляют аграрный сектор, сориентированный на производство экологически чистых продуктов, учитывая, что пока у .нас не самая "грязная" земля в мире. Это означает, что мы должны работать на мировую элиту, поскольку экологически чистый продукт — высокорентабельная, сверхприбыльная сфера производства на Западе. И, конечно же, России отводится роль сырьевого придатка. Из страны будут выкачивать нефть, газ, вывозить алмазы, золото, другие ценные металлы и камни. Останется, естественно, энергетическая сфера. Ведь энергетика как кнут подстегивает экономику любого государства. А получив контроль над российской нефтью, США и Израиль могли бы избавиться от страха перед нефтедобывающими странами Ближнего Востока, в частности перед Ираком. Так что ничего хорошего от нынешних- реформ нам ждать не приходится.

— А вот архитектор реформ Егор Гайдар утверждает, что уж* с осени 1991 года у России не было альтернативы экономического развития и сегодня нам, не дай Бог, свернуть с выбранной "узкой тропинки". Он с оптимизмом смотрит в будущее, отмечая снижение темпов инфляции за последние месяцы, переориентацию экономики на потребителя. Что бы вы могли сказать по этому поводу!

— Сначала уточним: мини-архитектор, ибо о главных архитекторах я уже упоминала. По существу же заявление Егора Гайдара о структурной переориентации экономики на потребителя абсолютно не соответствует действительности. Экономисты, которые серьезно занимаются изме* нением межотраслевых пропорций, четко прослеживают, что изменение макроэкономической структуры за эти два года идет не в пользу потребительского комплекса. Сельское хозяйство, включая крупный агропромышленный сектор, легкая и пищевая промышленность не менее других отраслей испытывают острый дефицит финансовых средств, что ставит их на грань банкротства. А при сохранении тенденции ужесточения финансово-кредитной политики, за что так ратуют Егор Гайдар и Борис Федоров, негативные последствия для потребительского комплекса будут лишь нарастать.

— Но правительству же удалось снизить темпы инфляции!

— Вам может показаться странным, но резко сбивать инфляцию в нынешней ситуации очень опасно. Активно сбивая инфляцию, можно тем самым добить производство и окончательно развалить экономику.

Правительство не дает возможности предприятиям возобновлять оборотные средства, и те вынуждены расходовать большую часть прибыли на их компенсацию, свертывать производство. При этом работникам недоплачивают за их живой труд.

У нас нет денег, чтобы приобретать товары, а предприятия, испытывая нехватку финансовых средств, не могут сбыть свой товар. Получается двойной пресс, сдавливающий как производителя, так и потребителя.

С точки зрения здравой экономической политики путь Гайдара — Федорова — это путь в разорение производства, путь к обнищанию населения. Путь же Геращенко — более высокий рост цен. Однако обеспечение оборотных средств предприятиям дает им возможность выжить и, следовательно, возможность компенсировать рост цен через повышение зарплаты.

И уж коли правительство загнало экономику на этот путь, то в данной ситуации, на мой взгляд, более естественна высокая инфляция, гибко приспосабливаемая к нуждам предприятий и позволяющая преодолевать падение производства.

Совершенно иной путь может избрать новая правительственная команда, ориентированная на национальную экономику и усиление роли государственного сектора. Она может пойти на кардинальные меры общенациональной политики по замораживанию цен и зарплаты и в рамках этой ситуации осуществить быструю переброску финансовых и материальных ресурсов на приоритетные направления. Это как бы восстановление народного хозяйства после войны, а наш отечественный опыт показывает, что при концентрации усилий народа это можно сделать довольно быстро.

Я всегда была экономистом-коикретиком, а команда Егора Гайдара — из так называемых политэкономов. Они не обладают ни знанием нашего производства, ни ощущением жизни. Я бы феномен Егора Тимуровича дополнительно описывала в терминах психологической науки. А если более тонко — психологии тайных, эзотерических учений. Может показаться странным, но я в последнее время открыла для себя материально-духовный пласт невидимых движений, которые влияют и на политику, и на экономику, и на поведение конкретных людей. В одном из серьезных исследований западного автора прочитала, что в рамках доктрин тайных обществ всегда использовалась особая категория людей — самопожертвователей. Я Егора Гайдара хорошо знаю по 1988 году, как, впрочем, и Григория Явлинского, когда мы вместе работали в команде Рыжкова. Так вот, Егор Тимурович мне все-таки больше напоминает не циника, а самопожертвователя, которого специально выбрали, учитывая его фанатичную приверженность монетаристской теории в политэкономии. Адептам этой теории, конечно, нельзя приписывать исключительно тайный злой умысел. Вся эта школа, монетаристская, — это ученые, которые сориентированы на фетиш денег, финансов в многогранной экономической жизни. С ними, например, очень сильно расходился Джон Кейнс, другие известные ученые. И еще больше расходятся экономисты-производственники. Они понимают, что такое земля как фактор производства, что такое человек как фактор производства, что такое машина, а уж потом рассуждают: деньги — это элемент, который обслуживает, смазывает все механизмы, чтобы вся экономическая система работала.

На мой взгляд, монетаризм является квазинаукой. Потому что все, что связано с преувеличением, гиперболизацией какого-либо одного элемента, становится квазинаукой. Она перестает быть системной. Егор Гайдар является ученым, который смазку считает главным в машинной системе. И если встать на его точку зрения, то альтернативы действительно не существует. Это его научная зацикленность. А поскольку его поставили руководить экономикой, то все мы попадем в жернова доктрины, которая все безжалостно перемалывает.

В нашем многосложном мире не существует абсолютно тупиковых ситуаций. Есть моменты перелома. В математике это явление называется бифуркацией — точкой перелома. До этой точки можно в любое время поменять направление. Но если она пройдена, то вариантов свободы становится меньше. Правда, возникает новое состояние, когда двигаешься к новой точке бифуркации. Опять возникает альтернативность. Поэтому с научно-методологической, гносеологической точки зрения не бывает безальтернативных ситуаций.

И возникает проблема не столько чисто экономическая, сколько историкорелигиозная, духовная. По существу, сталкиваются две цивилизации — русская, православная, и западная, католико-протестантская. Сейчас у власти в России находятся люди, чуждые ей по ментальности. Они постоянно говорят: в "этой стране". Мне стало уже неинтересно доказывать, что они не правы. Это как слон в посудной лавке: все ломает, крушит, а ему кажется, что он делает все правильно, что у него нет другого выхода.

— Одним из ключевых направлений радикальных реформ является приватизация. Как нас уверяет правительство, она осуществляется исключительно в интересах народа. Вот нам всем и ваучеры раздали, обещая их сделать "золотыми". Не ждет ли нас в скором времени разочарование!

— Если сказать однозначно, то это чистейшая афера. Те, кто проводит тотальную ваучеризацию, прекрасно понимают, что самое слабое звено в экономике западных стран — фиктивный капитал. Это рынок ценных бумаг, которые выпускаются под какой-то физический капитал типа зданий, строений, земли. Фактически образуется новый слой, -этаж в той самой смазке — денежных отношениях, которые обслуживают производство. Сегодня фиктивный капитал на Западе является одной из главных причин надвигающегося кризиса. И вот теперь эта бомба заведена под Россию. Ведь у нас деньги никогда не играли той роли, как на Западе, и поэтому вводить новый рынок ценных бумаг, фиктивного капитала — значит еще больше разрывать системную ткань экономики. Это если рассуждать в глобальном плане.

Другая проблема заключается в следующем. Если доктринально разрушается национальная экономика, то спрашивается: из какой прибыли будут выплачиваться обещанные дивиденды? Конечно, те, кто первый оказался в очереди дураков, могут получать какие-то деньги, пока люди несут ваучеры. В .этом случае инвестиционные фонды имеют поле для маневра, спекуляции пакетами ваучеров. Но когда очередь ваучеродержателей кончится, то дальше-то дивиденды могут идти только с прибыли предприятий, с производства. А производство стремительно падает. Сейчас даже ВАЗ в рамках ненасыщенного рынка автомобилей не может набрать денег для инвестиционной программы, что уж говорить про остальные заводы и предприятия! Они в своей массе — потенциальные банкроты. Возникает вопрос третьего плана: все ли банкроты? Нет, не все. Наберется и несколько десятков прибыльных предприятий, связанных главным образом с экспортно-импортными операциями. Привязавшись к ним, какая-то ничтожная часть держателей ваучеров сможет действительно получать высокие доходы. Не говоря уже о тех, кто скупит крупные пакеты акций основного капитала, изъятого главным образом обманным путем у народа. Действительно богатыми людьми станет узкая элитная прослойка, которая осознанно понимает механику этих экономических процессов. Но в целом население будет нищее. Так что все разговоры о "миллионах собственников" — очередной обман.

— Судя по имеющимся фактам, через приватизацию происходит и криминализация экономики, отмываются "грязные" деньги.

— Конечно. Даже по официальным данным МВД в России насчитывается не менее 40 тысяч предприятий, которые или принадлежат преступным группировкам, или взяты ими под контроль. По нашим расчетам, в 1992 — 1993 годах удельный вес теневой экономики к валовому внутреннему продукту составлял 20 — 25 процентов. Более того, мы недавно закончили большое исследование, в котором показываем, как идет смычка наших мафиози с западными. А это очень опасная тенденция.

— И последний вопрос, Татьяна Ивановна. Что нас ждет в наступившем 1994 году!

— Если нынешняя правительственная команда будет оставаться у власти, то прогнозы самые пессимистические. Дальнейшее падение производства, дальнейший рост безработицы, дальнейшее обнищание, дальнейшее расслоение общества, дальнейшее резкое нарастание напряженности в стране и вымирание населения России. Это, повторяю, если нынешняя команда будет оставаться у руля государственного корабля. Но здесь-то я, слава Богу, оптимист. Я считаю, что 1994 год будет последним годом полета над пропастью.

«ИНТЕРВЬЮ», №1 (4). 1994 г.  Интервью вел Виктор БАШКИН

 
spacer.png, 0 kB
spacer.png, 0 kB